Вынос дела

– Они разные, – принялся пояснять сын, – «Египетская» – двадцать два сантиметра шириной, а ее цена – двадцать семь рублей, а «Клеопатра» двадцать семь в ширину, зато стоит двадцать два! Усекла?

Уж не знаю, что будет с крышей для ложкинского дома, но моя начала потихоньку съезжать.

– Возьмем по двадцать семь!

– По двадцать семь чего? – осведомилась Зайка. – Сантиметров или рублей?

– Рублей, – сказала я.

– Сантиметров! – одновременно выкрикнула Маня.

– Хватит! – разъярилась Зайка.

– Надо написать на бумажках названия и сунуть в шапку, – предложила Варя.

– Ты гениальна! – воскликнула Зайка.

Минут через десять, предварительно слегка поспорив, кто будет тянуть жребий, и решив предоставить торжественную миссию Тане, мы сунули хозяйке под нос бежевую шапочку с помпоном.

Таня вытащила записочку и оповестила:

– «Клеопатра».

– Отлично, – приободрилась Зайка, – теперь посчитаем, сколько надо штучек. Манюня, сбегай за калькулятором.

– Почему всегда я? – заныла девочка.

– Сейчас принесу, – вздохнула Таня.

– Нет уж, я сбегаю, – ответила Маня.

Наконец появилась и счетная машинка.

Кеша потыкал пальцем в кнопочки.

– Неровное число выходит, – бормотал Аркадий, – 1818 и остаток.

– Дай сюда, горе луковое, – выкрикнула Маня, выхватывая у брата калькулятор, – у тебя всегда по математике двойка стояла!

Она азартно принялась нажимать кнопки.

– 1481 получается.

– Вот и неправда, – стоял на своем наш адвокат, – 1818!

– Гляди, – обозлилась Маня, – четыреста метров умножить на сто, получаем сорок тысяч сантиметров, потом делим на двадцать семь!

– Я делил на двадцать два, – заявил Аркадий.

– Почему?

– «Клеопатра» двадцать семь рублей, а ширина двадцать два сантиметра.

– Наоборот, – завопила Маруська – двадцать семь ширина!

– Нет, цена!

– Говорю же, ширина! Зайка, подтверди!

Ольга замахала руками:

– Вы оба неправильно считали. Брали погонные метры, а следовало квадратные.

«Математики» разинули рты.

– Ох и дура же ты, Машка, – первым очнулся Кеша, – а еще отличница.

– Сам хорош!

– Ты уроки, смотри, до ужина делай, а то после еды ничего не соображаешь, – не успокаивался братец.

– Прекрати, – разозлилась на него жена, – отвяжись от ребенка!

– Ничего себе ребеночек, с полтонны теленочек, – вздохнул Кешка.

– Слушай, – злобно прошипела Маня, – ты лошадь Пржевальского видел?

– При чем тут лошадь? – искренне удивился задира.