Вынос дела

На этот раз у правоохранительных органов лопнуло терпение, и его засадили на двенадцать лет. Больше никаких сведений о нем компьютер не содержал. Интересной была выписка из личного дела. Кроме информации об умерших родителях и известной мне сестре Алле, в графе «семейное положение» стояло: – «Жена, Иванова Татьяна Михайловна, 1959 года рождения, проживает: Камвольная улица, дом 19, сын Петр – 1980 года рождения».

От удивления я разинула рот. Ох и ничего себе! Мало того, что Таня, оказывается, была замужем, так еще и сына имела! Когда же она успела его родить? Никто не видел Иванову с животом!

Сведения из адресного бюро оказались неутешительными.

Козлов Федор Сергеевич был выписан с занимаемой площади в связи с осуждением и в Москве более не проживал. Может, умер? Но никаких сведений о кончине нет. Переехал в другой город? Последняя запись в карточке относилась к 1980 году. Человек словно испарился, а я искренне надеялась, что органы МВД более тщательно следят за своим «контингентом».

ГЛАВА 26

Утро началось со скандала.

Меня разбудил крик. Наплевав на условности, я натянула халат и спустилась вниз. В холле стояли Маша, Варя и Аркадий.

– Это я козел? – грозно вопрошал сын, глядя на девчонок. – Раз я козел, вот сами и топайте в школу пешком.

– Подумаешь, – фыркнула Маня, – такси возьмем.

– Да, – подвякнула Варя, – такси.

– А ты все равно козел, – добавила Машка, на всякий случай отступая к входной двери.

– Сама коза, – буркнул Кеша, роясь в сумке.

– Я коза? – возмутилась Маруся.

 – Ну, погоди, жаль, в школу опаздываем.

– Маруська, отвяжись от него, – велела выскочившая Ольга, – хватит ругаться, бегом в машину, а ты, Кешка, не обращай внимания.

Аркадий молча продолжал рыться в сумке.

– Он меня козой обозвал, – обиженно продолжала решившая во что бы то ни стало посвариться Маня.

В связи со вступлением в милый подростковый возраст у дочери катастрофически портился характер.

– Ну хватит! – рявкнула Зайка.

– Пусть извинится, – стояла на своем Машка.

Ольга ткнула муженька кулаком в бок, и Кеша миролюбиво пробормотал:

– Хорошо, ты совершенно не похожа на козу!

– Я не похожа на козу? – завопила Маруся. – Ах, я не похожа на козу, тогда ты – козел.

– Все, – прошипел, бледнея, Аркадий и швырнул в девочку зонтик, – на этот раз действительно все. У меня сложный процесс, подзащитный – дурак, свидетели – идиоты, а судья корчит из себя неподкупную Фемиду. Мало мне этих неприятностей, так еще дома базар.