Вынос дела

Женщина покачала головой.

– В трех новенькие, во второй Никитин с кишечной инфекцией, прямо напасть! Да еще утром Костину в бокс перевели. А вы знаете, какая она трудная.

Артем развел руками.

– Значит, бокс не увидите!

Но я решила вести себя так, как положено богатой и, соответственно, капризной даме. Мои подруги во Франции не раз преподавали мне уроки. Например, Аннет Лерой – жена одного из крупнейших торговцев вином, спрятав в портмоне платиновую кредитную карточку, всегда велит официанту:

– Этот недоеденный кусок торта заверните мне с собой, им еще можно поужинать!

Франсуаза, младшая представительница семьи миллионеров Дюпон, небрежно сбрасывая с плеч леопардовое пальто, моментально снимает в прихожей колготки.

– Ужасно, дорогая, – щебечет она, пряча чулки в сумку, – эти мерзкие штуки моментально рвутся, мы ведь свои люди, так что посижу с голыми ногами…

И та и другая, не задумываясь, покупают драгоценности и меняют машины. Но не стесняются заглядывать воскресным утром на дешевые распродажи, чтобы купить одежду подрастающим детям.

– Если плачу такие деньги, то желаю видеть все, – отрезала я.

Артем вздохнул:

– Ладно, Галина Николаевна, откройте комнату Костиной.

Женщина послушно отперла одну из дверей, мы вошли внутрь.

Большое помещение ничуть не отличалось от комнат в основном доме – красивая, удобная мебель, пушистый ковер. У окна в глубоком кресле сидела худенькая, почти высохшая женщина.

– А мы к вам в гости, Елена Никаноровна, – весело сказал Артем, – примите незваными? Что же это вы приболели…

– Меня зовут по-другому, – вяло протянула женщина, – не Лена, а как, не помню, но только не Лена…

– Хорошо, – согласился врач, – как прикажете.

– Не Лена, – протяжно бормотала больная, – не Лена, не Лена, не Лена…

– Хорошо, хорошо, – закивал Артем.

Но женщина никак не хотела успокаиваться.

Ее маленькое личико, похожее на мордочку больной обезьянки, сморщилось, и частые слезы горохом посыпались из блеклых голубых глаз. Мне показалось, что она похожа на кого-то, с кем я раньше встречалась, но на кого именно, вспомнить никак не могла.

– Пойдемте, – вздохнул Артем, – больная возбудилась, мы ее нервируем.

– Нет, нет! – вдруг громко вскрикнула сумасшедшая, пытаясь встать.

Она протянула ко мне исхудалые бледные руки и по-детски попросила:

– Возьмите меня отсюда, ну, пожалуйста, возьмите. Они меня бьют, морят голодом, а еще колют какие-то лекарства, я от них дурею.

Мне стало не по себе.