Выгодный риск

Подойдя к двери, Агата чуть встряхнулась, приведя себя в боевую форму, и уверенно постучала. Дверь раскрылась так, будто ее ждали.

– Что вам угодно?

Лицо господина Алабьева было достаточно близко, чтобы не ошибиться.

Она была права!

– О, простите… – сказала Агата, тонко играя удивление знатной дамы, при этом старательно изучая черты стоявшего на пороге. – Это какая-то ошибка, вероятно… Мне нужен господин Саратовский… Теперь, наверное, вижу, что ошиблась… Прошу простить за невольное беспокойство…

– Никакого беспокойства! – господин Алабьев широко улыбался.

– Не думаю, – строго ответила Агата, как полагается даме.

– Нет, точно… Я же вспомнил… Во Франции на Лазурном берегу… Валерия показывала вас издалека, но не представила лично… Вас зовут… Позвольте вспомнить… Баронесса фон Штейн…

– Фон Шталь, – поправила Агата, удивляясь, что Валерия втайне указывала на нее отцу. Наверное, на улице, издали. Память у господина Алабьева отличная.

– Верно! Баронесса фон Шталь… Позвольте возобновить приятное знакомство…

Алабьев почтенно нагнулся, прося ручку. Даже в такой позе он возвышался над Агатой. Баронесса не отвергла жест вежливости.

– Прошу вас, проходите! – Алабьев гостеприимно отступил, при этом удерживая ее руку в своей лапище.

Как же похожи мужчины. И этот с примитивными повадками. Агата не слишком готова была заходить в гости, но незаметно для себя оказалась в номере. Первое, что она увидела – собранные чемоданы, которые стояли у дивана.

Не зная, как рассказать об этом Валерии, Агата резко поменяла настроение. Она попыталась освободить руку. Ее удерживали крепко.

– Отпустите, мне больно, – без тени кокетства сказала она.

Агата успела заметить движение за спиной, после чего нечто тяжкое опрокинулось на затылок, и ее уволокло в глухую тьму.

• 55 •– Что, Ванечка, места себе не находишь, – сказал Лелюхин, наблюдая за хождениями юного Актаева по приемной части сыска.

– Продумываю, Василий Яковлевич, – последовал ответ.

– Что же ты продумываешь, друг раздражайший?

– Что делать с вами будем, если вдруг Пушкин не явится к сроку…"

"Вопрос был, конечно, любопытный.