Жена на два дня

Достаточно ли она взрослая, чтобы воспитать ребенка? Хватит ли у нее терпения, любви, мудрости? И самое главное – сможет ли она стать хорошей мамой?

У подавляющего большинства ее друзей матери были хуже не придумаешь, что неудивительно для детей, выросших в приюте.

Конечно, было бы правильнее позвонить Давиду и поделиться всем тем ужасом, который творился в ее голове. Но Яна боялась, что он примет ее за какую-то дурочку, не поймет, да и вообще вспылит. Ведь они пока не планировали никаких детей!

Как мужчины обычно реагируют на случайный залет? Уж точно не предложением руки и сердца.

Оказавшись в своей свежеотремонтированной однушке, Яна поспешила на кухню. Вывалила содержимое аптечного пакета на стол и стала перебирать тесты. Какой сделать первым? Впрочем, для верности она использует их все.

Только взялась вскрывать упаковки, как в сумке трелью распелся мобильный.

Яне не нужно было смотреть на экран, чтобы понять – звонил Давид.

«Уже доложили…» – закатила глаза она.

Втайне надеялась, что успеет вернуться к нему домой до того, как Давид прилетит из Цюриха, и бойфренд не узнает о ее самоволке.

Трубку брать не хотелось, но схватила сразу. В конце концов, Давид же не виноват в том, что ее организм решил, что пора подзалететь. Хотя если не он виноват, то кто? Проделки товарища Охикяна!

– Яночка, солнце, как ты? – спросил он как бы между прочим.

«А может и не доложили».

Яна вздохнула с облегчением.

– Все в порядке, – ответила она не очень уверенно. – Ты уже в аэропорту?"

"– Да, скоро начнется посадка, – ответил Давид.

– Не знаю, – Яна вздохнула, осматривая гору тестов на определение беременности. – Приму ванну, отдохну.

– И чем тебя не устроила джакузи в моем особняке? – тут же прилетел новый вопрос. – Почему поехала к себе?

«Пфф… Естественно доложили!»

– Просто хочу немного побыть в своей квартире, ты не против? – попыталась она оправдаться. – Ты все равно будешь в Цюрихе…

Но такая отговорка его, естественно, не удовлетворила.

– Тебе плохо у меня дома? – тут же забеспокоился Давид.

Голос у него тут же сделался чересчур взволнованным. И почему он не мог оставить ее одну хотя бы на пару дней?

Врать не хотелось аллергически, но и говорить правду – тоже. Яна принялась юлить, заговаривать зубы. Где-то минут пять они разговаривали ни о чем, а потом Давид разозлился.

– Что ты скрываешь? – В его голосе послышались стальные ноты.