Жена на два дня

Одетый в новый темно-синий костюм и кашемировое пальто, он вышел из машины, источая новый аромат «Шанель» с нотками сандалового дерева. Пригладил волосы и велел Гене:

– Давай букет.

Тот подал хозяину огромную охапку роз. На этот раз белых, поскольку красные Яна не любила.

Давид получил от телохранителя сообщение, что Богиня уже успела покинуть рабочее место.

Увидел Яну в дверях торгового центра, немного подвис, наблюдая, как девчонка переступала своими стройными, идеально ровными ногами и одновременно натягивала на плечи куртку.

Он улыбнулся ей одной из своих самых душевных улыбок. Решил подождать, пока подойдет.

А мерзавка возьми да и пойди в другую сторону.

Это что? Это ему ее догонять? Что за чудо-женщина?!

Давненько он ни за кем не бегал. А если хорошенько подумать, не бегал никогда. Точно Богиня!

Глава 8. Охота

Это напоминало бег с препятствиями.

Давид ринулся вперед с цветами наперевес.

Яна же как увидела, что он бросился следом, тут же прибавила скорость.

Давид вместе с Геннадием рванули следом. Но не успели они смешаться с людской толпой, как возле них появился Ян.

– Я ее приведу, – тут же пообещал телохранитель и бесстрашно нырнул в людское море.

Однако Давид не пожелал ждать, ему хотелось поскорее взглянуть в лицо нахалки, что посмела так с ним обойтись, оказаться рядом с ней как можно раньше. Но, как видно, в ловкости он изрядно уступал собственному телохранителю, потому что поймать девчонку первым так и не смог, даже увидеть ее в толпе – и то не удалось.

В груди екнуло, Давид стал проталкиваться вперед с удвоенным рвением. Очень скоро он оказался на свободном от людей пятачке, где стояла Яна, которую удерживали крепкие руки телохранителя.

– Я ее поймал, шеф! – отрапортовал тот, будто гоняться за девушками по улицам Москвы для него дело крайне привычное.

Давид хотел приказать, чтобы Ян отвел нахалку к машине. Плевать, что каждый второй прохожий пялился на некрасивую сцену преследования девчонки.

Однако он почти сразу заметил, как увеличились в размере глаза Яны. Она со страхом взирала то на него, то на державшего ее детину. От такого ее взгляда на душе стало очень скверно.