Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

– Ты отсюда можешь контролировать то, что происходит в замке? – удивилась я.

– Это родовой замок, пропитанный магией, которая подчиняется лишь мне. Тьмой, которая отзывается на мой призыв и… твой.

Его ладонь уже не просто лежала на моем плече, а медленно скользила вниз к локтю и вновь также медленно поднималась обратно, к ключице и шее. Мне нравилось это поглаживание, то, как осторожно, почти невесомо горячие пальцы ласкали кожу, не осмеливаясь перебраться на грудь.

Я зажмурилась, отдаваясь невинной ласке и позволяя себе расслабиться.

– Надин, посмотри на меня, – хрипло попросил Макс, и я распахнула веки.

Его лицо оказалось близко. Так близко, что можно было поймать горячее дыхание своими губами. Чуть придвинься – и поцелуя не избежать. И хочется ли убегать, отталкивать? Нет. Ни капельки. Хочется пальцами пробежаться по сильным плечам, спуститься к животу, где пресс кубиками… Я такой никогда и не трогала. Видеть – видела. Реклама по телевизору и не такими телами пестрела. Но мой бывший такой фигурой похвастать не мог.

– Я клянусь быть тебе верным, – прошептал князь, – чутким к твоим желаниям, любящим мужем и отцом наших детей. Я никогда больше не допущу ни твоих слез, ни сомнений. Хочу состариться рядом с тобой, Надин.

Проникновенный шепот, от которого закружилась голова. Как хочется ему верить. Как хочется утонуть в эмоциях, что лавиной поднимаются из самых глубин души… Разделить на двоих ту страсть, что щедро плещется во взгляде Макса. Раствориться, отдаваясь без остатка, и не сомневаться в мужчине, предлагавшем куда большее, чем вынужденный брак.

– С тобой я обрел надежду. Лишь в тебе вижу – единственную и желанную. Примешь ли ты меня, Надин?

Темный взгляд проник под кожу, колол иголочками, искал отголоски тех же чувств во мне, и я опустила веки. Опустила, чтобы дать себе мгновение на раздумья. Приму ли я его таким? Уже приняла. Сердце не обманешь и от судьбы не сбежишь. Он весь для меня, как и я для него.

– Да, – ответила едва слышно и открыла глаза.

Жаркое дыхание Макса опалило мои губы, защекотало кожу, дразня, вынуждая неосознанно придвинуться навстречу, открыться для поцелуя. Я ощутила себя доверчивой пушинкой, которую ласкает теплый ветерок: то поднимает выше, заигрывая, распаляя, то заставляет замереть после резкого падения и вновь унестись ввысь.

– Нежная моя…

Рокочущие нотки в голосе мужа, отозвались во мне эхом и дрожью. Будто по натянутой струне провели смычком.