Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

 – Издалека… А вот Мельта и Соля прислуживали им за завтраком. Говорят, они очень красивые…

– Красивые? И совсем не похожи на животных?

– А в людском обличье и не скажешь, что они оборотни. Разве все высокие, в плечах широкие… Хоть бы одним глазком на них посмотреть поближе… Ой, простите, леди!

– Ничего-ничего. Всем нам присуще любопытство, – произнесла я покровительственно.

Сама бы не отказалась на них взглянуть! При мысли, что любовнице князя это как раз доступно, лишь сильнее сжала вилку.

Ладно, у меня есть другие заботы.

Я заканчивала завтракать, мысленно составляя план, по которому выпровожу всех слуг из своих комнат и продолжу знакомство с тайнами замка. Идея появилась, когда взгляд упал на мольберт.

А почему бы и не порисовать? Заодно посетовать на то, что слуги мне мешают, стоя над душой и глядя на холст? И вообще, у меня, может, вдохновение от их надзора пропадает. К тому же, выставив их, я убью двух зайцев сразу: останусь одна и надолго, потому что слуги точно помчатся глазеть на высоких гостей, издалека там, вблизи или еще откуда, но такой возможностью точно воспользуются.

– Приготовьте мне краски и холсты, – отдала я приказ, заметив, что мольберт есть, а вот ни чем рисовать, ни на чем, нет.

– Да, леди, – отозвалась Таша и поспешила распорядиться, не забыв при этом проконтролировать уборку со стола – шустрая девочка.

Долго ждать не пришлось, спустя пятнадцать минут я сидела за мольбертом и пыталась придумать, что нарисовать. Ничего в голову не шло. Выходила откровенная мазня. То огромные собаки с трогательными мордами мопсов и жалобными взглядами – навеяло оборотнями, они вроде пункты договора обговаривать приехали, а с князем сильно не поторгуешься. То сам князь в образе огнедышащего дракона, пугающего огнем собак.

Вдохновения, и правда, не было. Хотелось поскорее избавиться от лишних глаз и ушей и, наконец, попасть в незнакомый тоннель.

– Вот ведь! – в сердцах воскликнула я и размазала черную краску по большому участку холста, закрашивая Макса. Увидит это художество, начнет мозг выносить. – Замените!

В следующий раз пятен на холсте было куда больше, и все они были хаотичными, без композиции и смысла.

– Замените! – в очередной раз потребовала я. – И отвернитесь! Раздражает наблюдение за каждым моим жестом.