Возвышение Меркурия. Книга 6

А потом меня скрутило выворачивающей внутренности и рвущей разум болью. Да так, что пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы избежать крика.

Рядом бился в конвульсиях царевич. Напротив корчились его сопровождающие. А сбоку медленно таяла мерцающая стена щита.

Как только она исчезла полностью, уши уловили настоящую какофонию воплей, что сейчас заполнили собой салон. Не у всех пассажиров оказались настолько крепкие нервы. Да и скрутило не только их — в нескольких метрах от нас, по проходу каталась стюардесса, обхватившая руками голову.

Я чувствовал, как накатившая боль рвёт сознание Сандала и как пытается сопротивляться давлению, ничего не понимающий Мьёльнир. Кто бы не нанёс этот удар, они накрыли и божественных спутников.

Я потянулся к «искре». И сразу же остановился. Она была нестабильна. Настолько, насколько это возможно. Сгусток божественной мощи внутри меня, как будто раздвоился и бешено пульсировал, постоянно меняя форму.

А ещё я не чувствовал ядер своей смертной оболочки. Да и от энергокаркаса ничего не осталось.

В следующее мгновение ушла боль. А в голове раздался тонкий и затухающий крик Мьёльнира.

— Я не хочу сс-с-спать…

Что? Не поняв, что имеет в виду спутник, я попытался проверить состояние, но ничего не вышло. Вместо канала связи, теперь была тоненькая нить, по которой едва текла энергия. Собственно, откуда ей там вообще взяться, если моя собственная энергетическая структура исчезла?

Мышцы всё ещё сводило судорогой, но я выглянул в проход, пытаясь найти взглядом Сандала.

Увидеть его тоже не получилось. Но зато я понял одну простую вещь — то же самое произошло со всеми Одарёнными. Более того, ни у кого не работали артефакты. Исчезли барьеры, установленные для приватных бесед, больше не было едва заметного мерцания около тел, которое обозначало защиту от атаки. Не чувствовалось убийственной ауры атакующих артефактов, готовых в любой момент выплеснуть силу.

Машинально бросил взгляд на браслет Защитника. Тот снова был прозрачным. Только где-то глубоко мерцала цветная искорка. Да чуть тянуло силой от родового перстня Рюриковичей на пальце Алексея.

— Что это было? Кто это сделал?

Мужчина лет тридцати, что сидел в кресле после нашего блока, отцепил ремень безопасности и вскочил на ноги, обхватив пальцами рукоять меча. А уже в следующий моменту мягко осел на пол. С торчащим из черепа метательным ножом.