Возлюбленная Яра

Она была весьма просто одета, на ней не было изысканной дорогой одежды от модных дизайнеров, на её ножках не было соблазнительных чулок, которые раньше его так привлекали, когда он видел их на женщинах. На ногах были обычные комнатные тапочки, вместо туфель на шпильке. Её лицо было без макияжа, но при этом она выглядела свежей и трогательно прекрасной. Никогда бы Соколовский не подумал, что всё это сможет так сильно его привлечь к женщине, несмотря ни на что он хотел Алису с силой, с которой не желал ещё ни одну женщину.

И то ли от долгого воздержания, то ли от невыносимой эрекции из-за которой его брюки стали ему слишком узкими, но он мгновенно подорвался, приблизился к Алисе и обнял её, прижав к своему телу. Алиса слегка протестующе вскрикнула и растерянно встретила его взгляд, потемневший от явного желания. А в следующее мгновение Алиса ощутила его губы на своих губах. Она успела издать лишь тонкий звук протеста перед тем, как он полностью овладел её губами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ярослав издал какой-то хриплый нетерпеливый звук и сильнее прижал к себе девушку, наконец-то он целует ту единственно-желанную женщину, которая всё это время была такой манящей и недоступной.

Голова отключалась, он желал бы снять с неё этот ненавистный халат и прикоснуться к нежной девичьей коже. Сместив руки с талии девушки пониже, он обхватил её за ягодицы и буквально вдавил в себя, услышав её испуганный вздох и новую попытку к сопротивлению, которую он мгновенно подавил. Сжав руки девушки одной рукой, второй он стал развязывать пояс её халата. Близость жены сводила с ума, Яр до безумия хотел её.

Но вот Алиса вовсе не была опьянена страстным порывом. Она прекрасно понимала, что мужчина хочет раздеть её, понимала, что не для того, чтобы просто посмотреть, он хочет её. Это было очевидно.

- Яр, отпусти меня, прошу тебя, - произнесла она голосом лишённым всякой уверенности, уклоняясь от очередного его поцелуя. Алиса вся затряслась в его руках, вспоминая, как с лицом, искажённым от гнева и ярости, он уже однажды в клочья изорвал на ней одежду, наговорил ужасных слов и грубо взял, причинив боль и не только физическую, он глубоко ранил её душу.

Несмотря на то, что сейчас его прикосновения не были грубыми, и он не вёл себя агрессивно, ей всё равно казалось, что он не остановится, пока снова не получит желаемого. Страстный напор его пугал. От навеваемой паники все его прикосновения и поцелуи приносили муку.