Венец безбрачия

Часа через полтора, не меньше, закутанная в мягкую тёплую простыню, я совершеннейшим овощем сидела на диванчике в комнате, где раздевалась, пила горячий травяной отвар и слушала воркотню Вирены:

- …а ещё я туда медку добавила, и оттого спать вы сегодня, госпожа графиня, лучше всех станете! Ну, вы пейте, а я пойду Эмину скличу.

Я очень плохо помню, как добралась до своей комнаты. Леон, зашедший взглянуть на меня и позвать к ужину, только улыбнулся и спросил:

- Умотала тебя Вирена? Ужинать пойдёшь? А впрочем… Похоже, зря я спросил.

Эмина, помоги госпоже лечь…"

"Мягкое и нежное белье казалось шелковистым и пахло горьковатыми степными травами – это последнее, что я запомнила, провалившись в пуховую перину.

Глава 40

Утро было странным: тёплым, чистым и ленивым. Меня никто не тревожил до тех пор, пока я, не навалявшись вдоволь, не принялась искать одежду. Судя по скорости, с которой появилась Эмина, она дежурила за дверью и заглянула, услышав первый же шорох.

- Доброе утро, госпожа графиня, как вам почивалось?

- Спасибо, Эмина.

Всё было замечательно, но я хотела бы знать, куда отнесли мой багаж. Там должна быть чистая одежда и белье, – стоять в ночнушке перед горничной мне было немного неловко.

Девушка метнулась в какую-то низкую дверь, которую я вчера просто не увидела и через минуту вернулась, протягивая мне красивый бархатный халат.

- Вот, госпожа графиня. Давайте я помогу вам одеть.

- Где ты его взяла? – халат совершенно точно был чужой, хотя и казался новым.

- Это госпожа графиня велела принести для вас.

Ваши-то сундуки она вчера повелела разобрать и большую часть в прачечную снесли. А что чистое – то я вскорости в вашу гардеробную сложу. Пока вы спали, госпожа графиня не велела шуметь и беспокоить вас. Изволите умываться?

Умываться я изволила, про себя отметив, что нужно заказать нормальный дачный умывальник. У меня было странное ощущение, что я наконец-то обрела свой собственный угол, который имеет смысл обставить и обустроить так, как мне захочется.

Немного смутило, что мачеха Леона приказала разобрать мой багаж, но я давно уже поняла, что в этом мире понятия личного пространства сильно отличается. Так что поступок госпожи Аделаиды вполне можно объяснить обыкновенной заботой.

Даже тазик для умывания и кувшин, в котором оказалась тёплая вода, были не из глины, а из тончайшего расписного фарфора. А розовое мыло, лежащее в забавной мыльнице на округлых ножках, изо всех сил благоухало розовым маслом.