В плену искушения

Хочешь вина? – глухо проговорил Рустам.

У него и самого в горле пересохло. Да и чувствовал Рус себя будто пьяным. Ведь не пил алкоголя, а близость девчонки сносила так, словно он в одиночку пару литров виски приговорил.

– Пока не хочу. Из меня еще коньяк не выветрился! – рассмеялась Маруся, а Рус понял, что улыбается.

Действительно, улыбается.

Мужчина наблюдал за девушкой, жадно впитывая каждое ее движение, каждый жест, поворот головы, взмах руки.

И пришлось вцепиться руками в каменную столешницу, чтобы не сорваться.

– Вид действительно охренительный, – прошептала Маруся.

Нагашев не удержался, дернулся и рванул к ней. Потому что, произнося эти слова, девчонка смотрела отнюдь не в окно. Она смотрела на него, Рустама.

Марусю точно вихрем снесло с места. Но она даже не испугалась. Лишь крепко ухватилась руками за мощные плечи. А потом заскользила ладонями по затылку, шее, щекам.

Рус жадно целовал ее. И не было ничего общего между этим поцелуем и тем, что начала она тогда, в машине.

Рустам знал, что Маруся – девочка совсем. Но как же сладко она вздыхала, когда жадный рот Руса заскользил по изящной шее.

Нагашев завелся так, что с трудом соображал, где находится. Понимал, что нужно добраться до спальни. Но ноги казались ватными, а хрупкие ладони выбивали остатки мозга из головы Руса.

Каким-то чудом мужчине удалось добраться до нужной комнаты, бережно удерживая почти невесомую ношу.

Маруся не делала ситуацию легче. Обхватила стройными ногами бедра Рустама, еще и скрестила их так, что Рус оказался в капкане.

Глава 22

Заверина ловкими пальцами вытянула края рубашки из-за пояса мужских брюк. Рус хотел бы сбавить обороты. Но не мог. Сил не хватало. А девчонка еще и ерзала по его телу так, что Русу оставалось лишь сомкнуть челюсть до хруста.

– Марусяяя… – выдохнул Нагашев, когда девчонка прогнулась в его руках. – Ты такая маленькая! Малышка моя!"

"– Нагашев! Хватит болтать! – прошипела Заверина.

Рустам тихо рассмеялся. Да не болтает он! Он вообще весьма молчаливый от природы.

Пришлось опустить девчонку на кровать. Крохотные пуговицы на блузке не расстегивались. Рус и в обычном состоянии не справился бы с ними. А вот так, когда по венам течет раскаленная лава, а на языке – дивный вкус тонкой кожи, и подавно.

– Новую куплю, – пообещал Рустам, и рванул руками в стороны, превратив блузку в два куска ткани.