Увольняюсь, Ваша Светлость!

Как вышло, что вы готовы платить любые деньги, — подкупить моего слугу, и, если понадобится, докторов, которые будут оказывать первую помощь, — но все равно держать меня в доме? С чего вы взяли, что я не сознаю, как сильно влипла? Почему — клятье! — шрам до сих пор ноет, и мне хочется приложить руку к вашей груди, чтобы он успокоился?

Он нагнал меня, когда я обогнула стол и преодолела единственную ступеньку, отделявшую нас от общего зала. Подхватил, как пушинку, и понес на выход, прижимая к себе.

— Здравствуйте, леди Глория. Передавайте привет тетушке.

— Добрый вечер, лорд и леди Сильвербоун. Наконец-то кончились дожди. Не пропускайте вечерние прогулки, как вам прописали в санатории.

Он поздоровался по меньшей мере еще с четырьмя демонами, а происходящее объяснил всего единожды:

— Это моя служащая леди Вустер. Крайне одаренная особа и столь же неуклюжая. Подвернула себе ногу, хватило одной ступеньки.

У экипажа, который успел тут же подъехать, нас дожидался счастливый Кранч.

— Корзиночка с дюжиной пирожных внутри. Заезжайте почаще. Ваша леди пленила буквально всех. Обязательно имейте в виду, на следующей неделе мне обещали свежего аттараша. Когда-то вы обожали его вареные мозги, милорд…

Я прикрыла глаза. Аттараш — это такой монстроподобный буйвол. А посетителей я судя по всему впечатлила видом своих начищенных башмаков и голых щиколоток — они мелькали как раз на уровне глаз сидящих за столиками.

Откинулась на сиденье. Повозка тронулась. Постаралась представить, что Сноу здесь и вовсе нет.

— Клеймо — начальная стадия древнего ритуала единения, — нарушил молчание Конвей. — Девушка становится частью рода с тем, чтобы его продолжить. У вас же ритуал не завершен, а отметка одного из первых демонов не заживает. Любой его собрат, как и более слабый бес, кто почует ваш шрам, как я тогда в лавке, также может рассчитывать на потомство в результате союза с вами.

— Я объект охоты, — пробормотала, глядя в окно. Мне и с одним-то демоном не сладить. — Зачем тогда вы провоцируете остальных?

Конвей стал по-настоящему мрачен.

— Посторонний не догадается до тех пор, пока не возьмет вас за руку. Но если весть разлетится… Раньше в таких случаях рубились деревня на деревню, а члены одной семьи могли переубивать друг друга. Вы идеальное яблоко раздора.