Увольняюсь, Ваша Светлость!

Демоненок успел вымазать крепление в прозрачной субстанции, ничем не уступающей суперклею.

Более дурацкой ситуации и придумать сложно. Я впервые пожалела, что перестала носить в доме перчатки. Как ни дергала руку, все бесполезно. А звать на помощь показалось стыдным.

Не придумала ничего лучше как снова тереть помолвочное кольцо, и минут через пять «клей» перестал действовать. То ли вещество испарилось само, то ли украшение все-таки работало неведомым мне образом.

Записку отправляла уже в никуда. Артефакт связи показывал, что Выш в ближайшее время ее не получит.

Через два часа я стояла перед зеркалом в своей спальне, надев строгое темно-синее платье, облегавшее четко по силуэту. Как же мне быть? Тэнгир — это единственная проблема, в решении которой мне бесполезно рассчитывать на Эллиота.

— Наконец-то, какая честь, — прозвучало из той самой картины, стоило мне шагнуть в мастерскую.

Глава 95

Тэнгира я не видела с тех самых пор, как раненый он тащил меня в спальню герцога, приговаривая, что женщинам язык не нужен.

Для этого ему пришлось забрать свое-чужое тело Эллиота. Ну, и устроил он тогда разгром, а между делом написал вот эту картину.

— Я ждал тебя раньше, женщина, — проворчал увенчанный рогами великан. Он уже не шел между камнями, а сидел на широком плоском валуне, разведя ноги… Набедренная повязка на месте. Маленькая уступка, прикрывающая слишком большие обстоятельства.

"Я игнорировала его ухмылку и с серьезным видом рассматривала гигантских крылатых существ, паривших вдалеке над водой. Бог не боялся, что его атакуют?

— Была занята, — буркнула небрежно. Нечего мне с ним расшаркиваться. — Дела по дому. Подруга, которая оказалась не подругой…

— Ага, и демон, который по ночам с тебя не слезает, — пророкотал мой собеседник. На его полотне с гор посыпались камни. — Совсем стыд потеряла. У тебя врожденная устойчивость к чарам.

Опешила от неожиданности. Ладно, мне сложно представлять их с Конвеем единым целым. Но ведь Тэнгир-то им был, и не одну эпоху.

— Разве можно ревновать к самому себе? Не ты ли этого добивался? Не мог меня догнать во снах, так затащил к себе в дом, — от возмущения голос аж звенел. Человекобык поморщился.