Увольняюсь, Ваша Светлость!

Или, наоборот, за бортик цепляюсь я, а он закидывает мои ноги себе на талию и придерживает за…

Когда расшнурованное платье упало на пол и сверху опустились панталоны, я осталась в тончайшей сорочке. С ней уже кое-как справилась сама трясущимися руками. Осторожность спряталась и больше не показывалась.

Сноу разоблачился в мгновение ока и развернул меня к себе.

Он был равномерно горячим везде, за исключением той области, где температура просто зашкаливала. И это нисколько не мешало, потому что меня бил жуткий озноб.

Меня не беспокоило, что это за аномалия. Не смущало и собственное тело, с широковатыми бедрами и тонкой талией, средней грудью ни туда и ни сюда. Он касался ее ладонями, захватывал, целовал, жадно втягивал запах…

— Уже не раздражает? — не утерпела я.

За это была разжалована до звонкого шлепка по попе. Сноу сделал вид, что сейчас разожмет руки и кинет в бассейн. Я визгнула и обхватила его шею еще крепче.

Он по ступенькам спустился, держа меня на весу, и теперь, помимо его рук, со всех сторон тело гладила вода.

— Как ты? — вдруг спросил он. — Шрам стремительно заживает, кисть почти в порядке. Вязь, насколько можно судить, убралась. Тесты, в идеале, я бы отложил до завтра, чтобы понаблюдать за динамикой.

Мы стояли посреди бассейна. Я плавилась от его касаний, а вот слова были совершенно лишними.

— Поцелуй меня по-настоящему, — потребовала я. — Чтобы язык внутри, я дрожала от твоего желания и тоже обо всем забывала.

— Джейн, — в голосе демона появилась непривычная хрипотца, в ответ на нее я сама потянулась к нему. — Я, возможно, переоценил свой уровень самоконтроля. Уже на грани, и скоро ты меня не остановишь.

Он умудрился отстраниться и, удерживая меня на вытянутых руках, приблизился к самому большому из гейзеров.

Я зажмурилась, но кроме приятного пощипывая — ничего. Даже воды носом не набрала.

— Теперь абсолютно точно, никаких следов этого существа, — сообщил герцог. Буднично, как на приеме у врача.

Вода вокруг нас закипала — но не из-за источников, а потому что ее перегрел Конвей. Я же положила голову ему на грудь и млела.