Утомленное солнце

Звали его Яков Никифорович. Мать – Елизавета Георгиевна. Красивая милая женщина лет сорока. Было видно, что она идет в ногу со временем, дружит с модой. Одета нарядно, со вкусом, с иголочки. Но ни ханжества в ней, ни зазнайства. Приятная улыбка, располагающий взгляд. С ней было легко и просто. Артем очень хотел, чтобы и Влада в ее годы была такой, как ее мать…

Артема приняли в семье как родного. Елизавета Георгиевна назвала его красавцем-мужчиной. Отца очень заинтересовал его орден. Он подробно расспрашивал его о войне.

– Отличная машина, – рассказывал Артем. – Только вот скорости маловато. И кабину нужно закрыть. Бронирование усилить. Опять же управление жестковатое. Я слышал, что у немцев на самолетах гидроусиление, электрические приводы…

– А ну вас! – с притворным возмущением махнула рукой Влада. – Как будто больше говорить не о чем!

Но отец даже ухом не повел. Все внимание на собеседника:"

"– Будут и у нас такие самолеты, обязательно будут. А скоростные самолеты уже есть…

Он не стал говорить, какие именно это самолеты, на какой стадии разработки они находятся, когда начнут поступать в войска.

– Ты в какой должности служишь? – перешел на «ты» Яков Никифорович.

Артем не возражал. Как-никак будущий тесть…

– Командир звена.

– Год службы, и уже командир звена. Хорошо. Очень хорошо… Шесть сбитых самолетов. Это здорово…

А спустя неделю он заговорил с ним на житейские темы.

– Условия боевые, – улыбнулся Артем. – Офицерское общежитие… – А вот на Владиславе женишься, где жить будешь?

– Ну, думаю, комнату выделят…

– Знаю я эти комнаты. Метраж три на четыре, ни удобств, ничего. Это, конечно, не страшно. Дело-то оно молодое… Но было бы лучше, если бы Владислава с нами жила…

– Как это? – не понял Артем. – Я в гарнизоне, а она здесь?

– И ты можешь жить с ней. Мы сейчас испытываем новые модели самолетов, и нам нужны летчики-испытатели.

Соблазн был велик. Прельщало не то, что можно было служить по месту жительства жены и родителей. Здесь, в Тушине, служил и поднимал в небо опытные модели самолетов сам Чкалов. И вообще, летчик-испытатель профессия почетная…

– Ну так что? – спросил Яков Никифорович.

– Я не знаю, – пожал плечами Артем.

Но ему вовсе не хотелось, чтобы на него показывали пальцем.