Утомленное солнце

– В сорок четвертом Белоруссия была…

– На каком фронте?

– Второй Белорусский, четвертая воздушная армия…

– Так мы ж соседями были… Жаль, не встретились…

– Жаль, – вроде с грустью, но в то же время радостно согласилась Римма. И продолжала: – Так вот до Германии дошли. Теперь вот шестнадцатую армию пополнили… Ты же из шестнадцатой?

– Из шестнадцатой…

– Твой полк где-то рядом?

– М-м… Да, мой полк тут недалеко стоит…

Если точнее, то один из его полков. Но какая разница Римме, чем он командует, полком или дивизией.

Два года на войне. Все-таки Римма смогла осуществить свою мечту стать летчицей. И стала. И выжила на самой страшной и жестокой войне… Жаль, что война еще не закончилась… Неужели Ставка Верховного Главнокомандования уже сейчас не может отозвать с фронта женские части? Ведь и без них можно уже обойтись…

– Ты меня не слушаешь! – ворвался в уши голос Риммы.

– Извини, задумался…

– О чем?

– Да такое чувство, будто в другое измерение попал… Война и как будто не война… Ты вот со мной рядом.

– Пусть другие в тылу прозябают! – гордо вскинула голову Римма. – Между прочим, у меня четыреста восемьдесят четыре боевых вылета!

И спохватилась. От гордости не осталось и следа. В глазах отблеск тихого женского счастья:

– А ты правда думаешь, что я тебя в тылу должна была ждать? Ждать… Ты хотел бы, чтобы я тебя ждала?.

Артем и сам толком не знал, чего бы он хотел и чего хочет от жизни. Сначала войну закончить, а там видно будет… Но и разочаровывать Римму он не мог.

– Хотел бы, – кивнул он. – И хочу!

В конце концов, у него нет человека роднее и ближе чем она. За исключением близких родственников… К тому же он обещал Захару, что найдет Римму и заменит ей брата.

Они дошли до палатки.

– Ну, все! Я пойду, – сказал Артем.

– Куда ты пойдешь? – Римма не хотела его отпускать.

– Лешку подвезти должны. Алексея Лодыгина… Ты его знаешь. Он у меня замом был, ну когда я эскадрильей командовал, ну в Тушино…

– Алексей… Думаешь, я кого-то, кроме тебя, замечала? – Она влюбленно смотрела на него.

Артем чувствовал себя неловко.

– Никуда ты не пойдешь… У тебя вот кровь на лбу засохла. Царапинка…

– А, это стеклом от манометра царапнуло.