Утомленное солнце

Сегодня же у Артема и у всех других летчиков была возможность доказать, что славные времена люфтваффе остались в прошлом…

На перехват первого эшелона вышли двести восемьдесят истребителей нового поколения – «Яки», «Лаги», «лавочки»… Одни сковали боем истребители, другие обрушились на бомбардировщики. Не зря Артем требовал от своих подчиненных слаженности действий. Никакой самодеятельности, дисциплина и еще раз дисциплина. Эскадрилья сбила девять бомбардировщиков. И при этом потеряла только одну машину.

Лейтенант Козодоев пошел на таран тяжелого «Хейнкеля». Обе машины развалились в воздухе. Только каким-то чудом лейтенант остался жив и смог приземлиться с парашютом…

Всего враг потерял пятьдесят восемь самолетов. Остальные машины первого эшелона повернули назад. Зато смог добиться успеха второй эшелон. Из трехсот немецких бомбардировщиков половина все-таки прорвалась к железнодорожному узлу. Но врагу досталось на орехи. За весь день авиация люфтваффе потеряла полторы сотни самолетов.

Счет эскадрильи Артема пополнился еще шестью самолетами.

Эскадрилья существовала и до него, но командир полка решил считать второе июня днем ее боевого крещения. Никто из летчиков не возражал. Даже Бубенчиков.

Артем признавал воздушный таран как средство борьбы с самолетами противника. Но только если это происходит в исключительных случаях, когда нет иного способа уничтожить немецкую машину. А лейтенант Козодоев имел возможность расстрелять бомбардировщик, но промахнулся и, вместо того чтобы пойти на второй заход, посадил свою машину на вражескую… Немца-то он сбил, но и свой самолет загубил.

А ведь сейчас не сорок первый и даже не сорок второй год, когда за каждого немца отдавали семерых своих. Но все же, по настоянию замполита, пришлось представлять к награде и Козодоева…

Июнь для полка выдался жарким. Немцы готовились к большому наступлению. В этих условиях необходимо было сорвать железнодорожные и автотранспортные перевозки противника.

Удары по коммуникациям врага наносились на широком фронте в глубину до двухсот пятидесяти километров. Для прикрытия бомбардировщиков привлекались фронтовые истребители дальнего действия. Но особого напряжения в полку не ощущалось. Самое большее, один боевой вылет в день. Не было той боевой лихорадки, когда приходилось по семь-восемь раз подниматься в воздух. И боевые потери полк нес несоизмеримо меньшие, чем в начале войны.