Утомленное солнце

Отличный летчик, превосходный командир, блестяще справлялся с обязанностями командира полка… Там, где ты будешь служить, к тебе отнесутся с должным пониманием…

– Где «там»? – настороженно посмотрел на Белкина Артем.

– Мой тебе совет, от нашей армии на комиссии отказывайся. Мы-то тебя рады видеть. А вот Дибров на тебя зуб имеет. А с тебя судимость еще не снята. Или штрафная рота ходатайство представляет, или часть, куда ты должен попасть для дальнейшего прохождения. Как бы Дибров это ходатайство не запорол… Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Артем.

Он понимал, что командир желает ему только добра. А где служить после госпиталя, ему самому все равно. Лишь бы не в тылу или в прифронтовом запасном полку.

– Как там Хоботов? – спросил он.

– Хоботов был разжалован до капитана, – мрачно усмехнулся полковник. – Сейчас он снова майор. Его командиром отдельного батальона аэродромного обслуживания назначили. А теперь ко мне сватают. Главным инженером дивизии… Я отбиваюсь. Но…

– Да, как технарь, он еще более-менее.

А летчик из него никудышный…

– Да ну его к черту! Даже говорить о нем не хочу. Давай о тебе… Да, кстати, тебе форму офицерскую нужно пошить. Чтоб нового образца… Я же сам родом отсюда, из Куйбышева. К тебе вот напросился. Заодно и дома чтобы побывать. У меня друг здесь заместитель начальника гарнизона. Он тебе с формой поможет… И еще…

Белкин привез ему все документы, необходимые для дальнейшего прохождения службы. Денежный, вещевой и продовольственный аттестаты, выписку из приказа части о представлении к денежному вознаграждению за сбитые самолеты и боевые вылеты.

Неоплаченных побед у него накопилось достаточно. А деньги платили не плохие. За бомбардировщик – две тысячи рублей, за транспортный самолет – полторы, за истребитель – тысячу. За десять успешных боевых вылетов – две тысячи рублей. Это были очень большие деньги. Так что Артем мог считать себя богачом. Но уж лучше бы ему вручили погоны с двумя просветами и две звезды на каждый…

Глава тринадцатая

Лето 1943 год.

Курская дуга.Артем стремительно выздоравливал. И уже двадцать девятого апреля был представлен на военно-медицинскую комиссию. Правда, его не хотели признавать годным к прохождению службы в действующих истребительно-авиационных частях. Хотели направить в штурмовую авиацию. Пришлось изворачиваться в самом буквальном смысле. Артем ходил перед врачами на руках, делал сальто. Готов был танцевать перед ними.