Утомленное солнце

В груди – хрипы, бульканье. Зато вокруг тишина. И не потому что уши заложило. Артем чувствовал, что бой закончен. Но кто взял верх?

Над ним склонилось чье-то лицо. Солдатская пилотка без звезды, рваный ватник без петлиц. Штрафник. Но русский штрафник… Артем его не слышал, но видел, как он кого-то зовет. Его подняли, куда-то потащили. Эта встряска лишила его сил, он снова провалился в глухую трясину небытия."

"Очнулся он в какой-то землянке. Снова потерял сознание. Потом его несли на носилках, грузили в машину. Боль, острая нехватка воздуха, тошнота, обычная тряска казалась штормом…

Госпиталь.

Затем его снова куда-то везли. Тряска в санитарном поезде. Короткие, но регулярные потери сознания. Боль, страдания, мучительные отправления естественных надобностей. Это был какой-то кошмар. Но на фоне этой жуткой кутерьмы явственно проступала мысль.

Ранение было тяжелым. Пуля пробила легкое, началось воспаление. Надвигался кризис. Но Артем верил, что в самом скором времени снова вернется в боевой строй. Сейчас ему не важно, в какой – летный или снова штрафной. Потом будет важно. Если выживет…

Артем верил, что ничего страшного с ним не случилось. Но врачи так не считали. Его причислили к категории тяжелораненых, поэтому и не оставили в прифронтовом госпитале. Санитарный поезд доставил его в тыловой Куйбышев.

Артема положили в солдатскую палату. Но ему было все равно. Главное, выкарабкаться из смертельной трясины, подняться на ноги. Он верил, что Бог не оставит его в беде…

А положение было очень серьезным. Артем балансировал между жизнью и смертью. Был момент, когда врачи уже отреклись от него. Но сильный организм и вера сделали свое дело.

Одиннадцатого марта он впервые после ранения самостоятельно встал на ноги. Дыхание тяжелое, с хрипами. Голова кружится, перед глазами темные круги, в мышцах болезненная слабость. Но он все же смог подняться с постели, подойти к окну.

За окнами снег, метель. Небо темное. Из плохо заделанных щелей струится морозный воздух. Там, за окнами холодно, но там жизнь.