Утомленное солнце

– Деваться некуда… По второму разу нас не простят, сразу к стенке. Так уж лучше от немцев смерть принять. Тогда и Римме сообщат, что ее родной брат Захар пал смертью храбрых в неравном бою с врагом. А что, никто тогда не посмеет камнем в нее бросить…

Захар должен был думать сейчас о себе. А он думал о своей сестре. Артем с уважением посмотрел на него. Захар перехватил этот взгляд, улыбнулся в ответ.

– Ты-то выживешь… – сказал он.

– Этого никто не может знать, – мрачно усмехнулся Артем."

"Немцы приближались медленно, но неотвратимо.

– А я знаю, ты выживешь, – укладывая свои гранаты, сказал Захар. – Тебе же Римма крестик дала… Ты выживешь… А я вряд ли… Чует мое сердце… Слушай, Артем, ты не думай, я не паникер.

– Обещаю.

– Это, если не любишь, не люби, это твое дело. Не хочешь жениться, не женись. Но будь ей за брата. Договорились?

– Договорились.

– Ты обязательно найди ее, ладно?

Артем кивнул. Сейчас ему до Риммы не было никакого дела. Начинался бой. Уже ударили по немцу пулеметы. Уже стреляют танки… Снаряд с воем пролетел над головой, взорвался метрах в десяти сзади.

И все же до немцев еще далеко. Метров четыреста. Автомат пока не самое лучшее подспорье. Артем взялся за винтовку. Сейчас это самое то. Отличная дальность стрельбы, тяжелая пуля, убойная сила – кладку в два кирпича бьет на вылет. Только вот танковую броню не пробьет. Против танков есть гранаты. Но это слабое утешение. Взрываются гранаты очень сильно, а пробиваемость у них не очень. Танк может устоять, а самого в клочки…

Танки подходили все ближе. Немцы бегут за ними. Стреляют.

Где-то рядом ударили пушки. Артем обернулся. Это по танкам лупили четыре «сорокапятки». Одна машина вспыхнула. Но тут же взлетело на воздух одно орудие, второе… В воздухе послышался вой снарядов. Это ударили по танкам тяжелые орудия.