Усадьба госпожи Аннари (СИ)

— Совсем ничего не помните?

— Что-то помню. Своё имя, например. И дочку. На этом всё.

— Я вам много не расскажу. Мы с покойным бароном не так чтобы шибко дружили. Но человеком он был хорошим, надёжным, и вас очень любил.

— Он был военным?

— Да. Генералом. Как вы забеременели, так на год домой вернулся, а потом снова в армию.

— Сейчас война?"

"— Нет. Но соседи бывает балуют, да и контрабандисты всякие, мародёры, бандиты. Вот и посылают армию, чтобы стишить.

— Как умер мой муж?

— В стычке с соседями.

— Давно это было?

— Четыре месяца назад. Я в запасе был, как раз в госпитале поправлялся после ранения. От солдат и узнал.

— Но этот дом выглядит нежилым. Мы до этого жили в другом месте?

— А то! В столице.

— Но как тогда мы с дочкой оказались здесь?

— Когда пришёл в тот дом, выяснил, что сейчас там проживают мать барона и его младший брат, а вас нет.

Качаю головой:

— Нет, но я и не искала.

— Думаю, в вещах этой так называемой экономки что-то может быть. Но лучше давайте завтра поищем — пока мы не знаем, как обстоят дела с деньгами, стоит экономить. И на свечах тоже.

— Разумно.

С улицы прибегает дочка и вываливает на стол несколько груш и яблок:

— Мамочка, попробуй — они такие вкусные!

— Давай сперва поедим чего-нибудь более основательного, — предлагаю я.

— Хорошо, — соглашается дочка и садится за стол.

Супа не осталось, поэтому отмываю кастрюлю, а потом варю рисовую кашу с маслом и сухофруктами. Хотелось бы ещё и с молоком, но его у нас нет. Тем не менее дочка с удовольствием уплетает и такую. Да и мне вкусно.

— Не думал, что вы умеете готовить, — задумчиво произносит Рансон.

Пока корю себя за излишнюю инициативу и пытаюсь придумать оправдание, дочка произносит:

— Моя мама умеет всё! Она даже пироги печёт.

Не знаю, кто больше этому удивляется — я или Рансон. Только я своё удивление стараюсь скрыть. Как-то будни баронессы мне представлялись иначе.

— Понятно, — озадаченно произносит мужчина. — А чем ещё твоя мама занималась?

— Шила мне кукол и красивые платьица, вот только все они дома остались.

— Понятно.