Униженная невеста дракона или Хозяйка зимнего поместья

Да что ты всё не успокоишься!

Неужто так нравится меня драконить?

Секунду колеблюсь, но потом всё же иду к двери и сдвигаю в сторону засов.

На пороге стоит разъярённый лорд, сжимая в руке тот самый носовой платок.

​‌‌​​​Глава 47

Лорд Эридан Вэйн

За минуту до происшествия на площади

Глава Милфрда восторженно описывает невероятные перспективы, которые откроются благодаря моим денежным вложениям в бюджет этого захолустья на самом краю королевства.

Слушаю его вполуха, а сам стараюсь не морщиться так активно: метка на запястье пульсирует, разливая по телу волны тревоги, от которых даже у меня, матёрого дракона, холодеет позвоночник.

Что-то не так.

Что-то чудовищно не так.

Вглядываюсь в толпу, ищу знакомый силуэт.

Где она?

Где Анна, чёрт возьми?

Жена должна послушно мозолить глаза, переминаясь с ноги на ногу в сторонке, чтобы муж за неё не переживал. А она умчалась, куда её глаза глядят.

Наверняка пробует всё подряд и восторгается дрянью из палаток на площади.

Взгляд скользит по лицам горожан и вдруг цепляется за огромную ель, усыпанную мишурой и старыми игрушками из тонкого стекла.

Вот только ствол опасно гудит, а затем кренится с противоестественной медлительностью в её сторону.

Время вязнет, как муха, попавшая в смолу.

Нет.

Нет!

Тело действует быстрее разума. Бросаюсь вперёд, расталкивая людей, упорно лезущих мне под ноги.

Без зверя нелегко. Скорость и реакция не те.

Не успею.

Отчаяние раздирает грудь когтями. Пульс грохочет, отбивая дробные удары, в висках стучит кровь.

До столкновения дерева с Анной остаётся лишь пара секунд, как вдруг ипостась возвращается мощным рывком, наполняя тело столь необходимо силой и скоростью.

Мир смазывается в цветные пятна. Прыжок – и я сжимаю в объятиях хрупкое тело Истинной, прикрывая её собой от падающего дерева.

Зверь внутри торжествующе рычит – успели!

А потом исчезает.

Снова.

Будто его и не было.

Ярость затапливает сознание. Пальцы до боли впиваются в плечи Анны, я прижимаю её к себе, чувствуя, как колотится её сердце.

Жива.

Цела.

Дышит.

Трясётся и лицо белое, как первый снег.

Меня накрывает штормовой волной эмоций. Настолько мощной, что перехватывает дыхание и сдавливает лёгкие. Страх за жизнь иномиряночки впивается в горло ледяными иглами, а следом приходит яростная, почти первобытная жажда защитить.