Троя. Пепел над морем

— А вот и Пандар свое получил, — сказал я, глядя, как копье Диомеда поразило лучника, начавшего эту идиотскую битву.

Царь Родоса Тлеполем схватился с ликийским вождем Сарпедоном и погиб. Они одновременно бросили копья, и оба попали в цель. Родосцу острие пронзило шею, а Сарпедона с поля боя унесли слуги. Копье пронзило его бедро так, что даже вытащить не смогли, и оно волочилось по земле, причиняя ликийцу немыслимые страдания.

После этого на поле началась форменная свалка, и лишь отряд Гектора смог остановить натиск микенской знати, которая едва не прорвала центр.

Ахейцев было намного больше, и даже колесницы троянцев и их союзников уже ничего сделать не могли. Они просто вязли в этой сече, где со всех сторон летели копья, и где возницы, которые с трудом вели лошадей, спотыкающихся о тела павших, погибали первыми.

— Почему мы стоим, брат? — занервничал Элим, да и остальные дарданцы поддержали его удивленным гулом. — Они же побеждают!

— Не волнуйся, ахейцы сейчас побегут, — усмехнулся я.

— Они должны были втянуться в бой, и они втянулись. Строя больше нет. Мы сейчас ударим им в спину. Ты! Ты! Ты и ты! Подожгите пока парочку кораблей. Тех, что самые дальние. Там стражи совсем немного, вы ее быстро перестреляете.

— А десяток сжечь можно? — жадно спросили пацаны.

— Нельзя! — покачал я головой. — Вас там перебьют, а вы мне живые нужны.

Конная сотня, стоявшая на правом фланге, пошла по широкой дуге и ударила в тыл черному облаку ахейского войска. Инструктаж был мной проведен, и за отступление от плана я пообещал карать изгнанием из конницы.

Мы просто имитируем тактику кочевников, не ввязываясь в ближний бой.

Страшное это дело, когда в спину полуголого пешего войска, которое плотно увязло в сражении, бьют лучники, неуязвимые для всех, кроме других стрелков. Ленивая конная карусель, из которой жадным роем летят острые жала — штука для этого времени абсолютно бескомпромиссная. От нее нет противоядия, а биться с таким войском здесь не умеют вовсе. И Агамемнон тоже не сможет сделать ничего, он же рубится в первых рядах.

Он ничего не успеет придумать, ведь не бывало еще такого, чтобы новая тактика родилась прямо на поле боя, когда твои воины падают на землю, словно скошенные снопы.

Один проход, второй… У нас по два колчана, и промахнуться по плотной толпе невозможно. Мы ведь бьем почти в упор. Ну ты смотри! Колесницы разворачивают. Интересно, зачем? Жест отчаяния? На них ведь только тяжелые копейщики воюют.