Троя. Пепел над морем

Такова краткая история царского дома Микен, если все потоки грязи за полстолетия собрать в несколько предложений. И как у древних греков эти люди могли считаться героями? Да по сравнению с ними даже ранние Меровинги не кажутся такими уж мерзавцами.

Царица Клитемнестра в очень обтекаемых выражениях дала мне понять, что если Эгисф победит, то получит и Микены, и ее неописуемую красоту в полном объеме. И что вся знать Арголиды не просто поддерживает это решение, но и настаивает на нем. Это я как раз понимаю. Черта с два она бы сама на такое решилась.

Я вышел из мегарона и внезапно столкнулся с Феано, которая пристально уставилась на меня взглядом темно-ореховых глаз. Ну до чего же она хороша! У меня даже дыхание перехватило.

— Господин хотел позвать свою служанку после того, как поговорит с царицей, — пропела она чарующим, словно медовый поток, голосом. — Мне тоже есть что рассказать ему.

— Пойдем, — кивнул я, пытаясь стряхнуть наваждение, от которого кругом пошла голова. Да что со мной такое происходит? Вроде бы разбавленное вино пили.

Дверь покоев захлопнулась, и я и сам не понял, как Феано оказалась в моих объятиях, и почему я с рыком срываю с нее платье. Тонкий цветной лен упал на каменные плиты пола, и ко мне прижалось стройное, пышущее жаром тело, одетое в одни лишь браслеты и ожерелье.

— Я так долго ждала этого, — услышал я в ухе ее горячий шепот. — С того самого мига, когда ты замуж меня позвал. Тогда, в Трое… Помнишь? Обними же покрепче, не мучь меня.

Это было какое-то сумасшествие. Я набросился на нее, словно дикий зверь, а она набросилась на меня. Волна за волной накатывало любовное безумие, отпуская лишь на короткие мгновения, чтобы потом вернуться вновь. Я никогда в жизни не терял голову так, чтобы полностью утратить ощущение времени, а когда очнулся, она все еще лежала рядом. Феано негромко мурлыкала, укутав нас обоих густым, ароматным облаком своих волос, гладила меня по груди и шептала, едва шевеля губами, искусанными в кровь.

— Вот теперь мне точно конец. Менелай прирежет, если узнает. А он точно узнает. Нас же весь дворец слышал. Зачем ты погубил бедную женщину, царь?

— Никто тебя даже пальцем не тронет, — мой голос доносился откуда-то издалека, как будто говорил кто-то другой. — Я не дам тебя в обиду. К тебе больше никто не прикоснется.

— Кроме тебя? — испытующе посмотрела она.

— Кроме меня, — ответил я и вновь перевернул ее на спину. — Ты уедешь на мои острова, причем немедленно.