Троя. Пепел над морем

Шлем его, где вместо лица оказалась лишь узкая прорезь, вызвал завистливый стон у воинов, высыпавших на стену. Даже у самого ванакса такого шлема нет.

— Эй вы! — густым басом заорал громила. — Я Абарис, таксиарх царя Энея! Он пришел свой долг исполнить перед царем Агамемноном. Он войско в помощь привел. Открывай ворота!

— Царя с охраной впустим, — крикнул со стены микенский сотник. — А войско пусть внизу стоит. Дураков нет!

— Колесницу присылайте! — заорал тот, кто назвался Абарисом. — Невместно царю пешком идти.

И готовьте харчи. У нас семь с половиной сотен голодных парней, и все с самого утра не жрамши. Вы же не хотите, чтобы они сами себе еду взяли?"

"Все три тысячи человек, живших в Верхнем городе Микен, высыпали на улицу. И даже рабыни бросили работу, не слушая возмущенных воплей писцов. Когда еще такое увидишь! Запряженная парой коней колесница, убранная цветной тканью, шагом проехала главные ворота, вызвав всеобщий вздох. Сам царь Эней, похожий на бронзовую статую, укутанную львиной шкурой, стоял позади возницы, опираясь на копье.

А по бокам колесницы шел десяток его стражи в чудном доспехе из небольших железных пластин, напоминавших рыбью чешую, и в бронзовых шлемах, почти таких же, как у своего царя. У Феано острый взгляд. Она бы заметила, если бы все войско в таком доспехе было. Видно, царь только стражу свою одел так. Ну что же, богато, ничего не скажешь!

Эней повернул голову, и искусно выделанная львиная шкура упала на плечи, обнажив отполированный до блеска бронзовый шлем, украшенный огромными золотыми рогами.

Люди выдохнули в едином порыве, а у Феано даже колени задрожали от нахлынувшего безумного желания, которое приятной истомой заволокло низ живота. Вот оно! Это именно то, к чему она всегда стремилась. Никогда еще у нее не было такого чувства. Она ведь до этого дня мужскую ласку считала постылой обузой. Но только не сегодня.

— Вот же дура я глупая! — почти простонала Феано. — Ведь точно знала, что по нраву ему. Замуж звал, хоть и в шутку! Он же меня тогда в Спарте выкупить хотел, а я не согласилась.

Дура! Дура! Какой мужик видный! И богатый! Не то, что Менелай мой, олух деревенский.

Она протолкалась сквозь толпу рабынь, которые шипели на нее с ненавистью, и смело подошла к царю Энею, который сошел с колесницы. И даже предостерегающие крики из окружения царицы не остановили ее.

— Господин! — упала она на колени. — Ваша родственница и преданная служанка счастлива приветствовать вас.