Троя. Пепел над морем

— Эй ты, красивая! Да не ты, старуха! Вот ты! Да, ты! Обол хочешь заработать? Два обола! Два! Три! Целую драхму дам, только не убегай…

— Видите! — назидательно поднял палец Филон и обратился к карийцам, который слюну глотали от зависти. — Половину овцы готов бабе за ласку дать. И вы тоже сможете так…

* * *В то же самое время. Троя.

Город, переполненный людьми, доедал последние припасы. Только поначалу казалось, что зерна здесь много. Напротив, его тут же стало слишком мало, особенно когда проклятые данайцы, сами умирающие от голода, начали кружить вокруг, перехватывая все караваны, что пытались привезти зерно в осажденную Трою.

Никто ведь не рассчитывал, что придется сидеть взаперти долгие месяцы. Война должна была закончиться одним сражением, молодецким наскоком, когда объединенные силы царей Вилусы и Арцавы сбросят в море обнаглевший ахейский сброд. Не вышло, война затянулась, и теперь она не имеет ни конца, ни края. В отличие от запасов еды, которые как раз оказались небеспредельны.

Внутри крепости сотни воинов и тысячи горожан, а ведь вся Троя — это акрополь в четыреста шагов поперек, застроенный так плотно, что едва разъедутся две телеги. Жилища горожан попроще забиты непрошенными гостями под завязку, и лишь царский дворец и дома сыновей Париамы избавлены от постоя.

Царь, кряхтя и страдая от одышки, встал и прошелся по своим покоям, где несколько жаровен не давали замерзнуть его старым костям. Ему все время было холодно, да так, что даже носки и свитер, связанные искуснейшей мастерицей и по совместительству любимой дочерью, никак не могли его согреть.

Камень стен принимал в себя всё тепло, но сам оставался холодным. Немыслимая духота, царившая в покоях после того, как зябнущий царь приказал заткнуть окна тряпками, могла сбить с ног непривычного человека. Впрочем, еще одна любимая дочь, которую позвал Париама, была к ней привычна. Чем дальше все шло, тем чаще царь звал ее к себе, чтобы услышать столь редкий здесь голос разума. Пустое бахвальство тупоумных воинов, коими он не без оснований считал своих сыновей, его в последнее время невероятно раздражало. "

"— Кассандра! — поднял он глаза на девушку, которая склонилась перед ним. Дочь одета нарочито неброско. Платье однотонное, без разноцветных вставок, золотых блесток и ярких цветов. И украшений почти нет. Лишь небольшие серьги и пара драгоценных браслетов.

— Ты долго, — недовольно произнес царь. — Где ходишь? Я уже давно посылал за тобой.