Свадьба (не) состоится

Те с ней гуляли, всегда вели себя очень уважительно и держались на почтительном расстоянии, хотя она-то как раз была не против сближения.

Однако раз за разом ее бросали.

Ты очень хорошая. Ты очень благовоспитанная! Ты очень умная и очень красивая, Лилит. Но прости-прощай, не люблю.

Левон не был первым, кто бросил ее, объяснив свой поступок отсутствием пресловутого чувства.

«Неужели меня нельзя полюбить? Почему?» – мучилась вопросами она.

Если кто и знал ответ – так это родители Левона. Уж, наверное, он поделился с ними, чем же она его не устроила, чем заслужила новый позор на свою розововолосую голову, пусть в розовый цвет она выкрасила одну лишь прядь.

Лилит нажала на кнопку звонка, но ей не открыли.

«Наверное, и знаться не хотят…» – решила она, совсем загрустив.

Еще бы – после такого-то скандала, какой закатил семье Саркисян ее отец. А ведь у нее с несостоявшейся свекровью были очень хорошие отношения, которые грозили вырасти в крепкую дружбу длиной в жизнь. Сколько разговоров между ними переговорено, сколькими рецептами они обменялись в сообщениях, сколько подарков друг другу подарили!

Хорошая была бы свекровь, ласковая.

Лилит нажала на звонок снова, мысленно репетируя речь, которую подготовила для важного разговора.

Наконец дверь распахнулась.

На пороге показалась мама Левона собственной персоной, Карина Авиковна. Всегда такая аккуратная, с распущенными по плечам длинными черными волосами, шикарно одетая, сегодня она выглядела уставшей, со стянутым на затылке хвостиком.

Как только Лилит ее увидела, глаза заполнились непрошеными слезами, а горло засаднило, грудь сдавило. Она и слова вымолвить не смогла от переизбытка чувств.

Однако ее и без слов поняли.

– Лилит, милая, – проговорила Карина Авиковна дрожащим голосом.

Тут она увидела, что огромные черные глаза матери Левона тоже на мокром месте.

Карина Авиковна шагнула к Лилит, крепко-крепко обняла, прямо в прихожей стала гладить по голове, успокаивать:

– Ты моя хорошая, красивая девочка… Я понимаю, тебе так больно…

Через пять минут Лилит уже сидела с Кариной Авиковной в гостиной, пила ромашковый чай, который та ей сделала для успокоения, и горько вздыхала.

– Не могу понять, – говорила она. – Чем я ему не угодила? Почему бросил?

– Ох, милая моя, – цокала языком Карина Авиковна. – В том не твоя вина! Всем ты хороша, даже не думай!

– Если не моя вина, то чья? – не унималась Лилит.