Свадьба (не) состоится

Единственных, между прочим, ведь мама Киры уже год как скончалась. У Левона хорошие родители, любящие. Вполне возможно, они бы обожали внука, поддерживали.

Именно поэтому Кира решила засунуть гордость туда, где не светит солнце, и сказать бывшему жениху про ребенка. Лучше приходящий папа, чем никакого. Хоть на дни рождения…

Она закончит в офисе все необходимые дела и пойдет признаваться."

"Когда Кира вошла в офисное здание, она обнаружила в коридоре жуткую неразбериху. Из кабинета в кабинет бегали чуть ли не все двенадцать менеджеров фирмы.

Вдруг из кабинета показался Герман Викторович и громоподобным голосом заявил:

– Через час планерка, всем подготовить отчеты о мероприятиях!

И беготня в коридоре прекратилась: все попрятались по своим норкам.

Только Кира замешкалась, удивленная тем, как Герман Викторович сегодня выглядел.

– Вам нечем заняться? Не нужно времени на подготовку? – смерил ее грозным взглядом шеф.

– Нужно… – кивнула Кира и поспешила спрятаться в кабинете Марины, ведь тот был гораздо ближе, чем ее каморка.

Подруга оказалась на месте, спешно что-то печатала на ноутбуке.

– Фух, – выдохнула Кира. – Что с Германом Викторовичем? Какая муха его укусила?

– О-о… Большая такая, злобная… – простонала Марина.

Быстро что-то допечатала и закрыла крышку ноутбука.

– Но как так? – удивилась Кира. – Ты же писала, что свадьба прошла на ура, разве нет? Он поэтому злой?

С этими словами она плюхнулась в единственное свободное кресло, стоявшее напротив стола Марины.

– Свадьба прошла хорошо, – кивнула подруга, прикатываясь на своем стуле ближе к столу. – Но вот потом началось такое…

– Что? – захлопала ресницами Кира.

– Представляешь, – вздохнула Марина, – я пригласила Германа в номер, мы с ним поладили, немножко пошалили. Я в душ, возвращаюсь, а он злющий как черт, из носа кровяка хлещет, матерится так, что у меня уши сразу завяли… Какой-то мужик ворвался в номер и втащил ему с порога, прикинь?

– О боже! – охнула Кира.

– Ага! – кивнула Марина. – И главное, я ни сном ни духом, кто это. А Герман не поверил и ка-а-ак давай меня допрашивать, мол, не мой ли любовник.