Тринадцатый X

На том конце раздалось шуршание, и через минуту мне ответил Тимофей Сергеевич:

— Алексей Дмитриевич, прошу прощения, только увидел ваши пропущенные вызовы.

— Ничего.

— Понимаю, вы переживали за сестру, я просто не мог ответить.

— Проехали, не нужно оправданий, — попросил я.

— А, хорошо. Тогда докладываю: Светлана Дмитриевна найдена живой и невредимой, а всех окружающих её регатов мы уничтожили. Вернее, сейчас добиваем оставшихся. Разбежались по лесу, гады!

Всех всё равно не найдут. Прятаться эти огромные твари хорошо умели.

— Спасибо, что быстро среагировали.

— Это же моя работа, князь.

— Да. И теперь вы можете спокойно уйти на пенсию. Я помню про своё обещание.

На том конце воцарилась тишина. Будто Тимофей Сергеевич был ошарашен этой новостью.

— Алексей Дмитриевич, я не готов уйти прямо сейчас, — тихо ответил он."

"— Не подумайте, что я вас выгоняю. Вы можете работать, сколько захотите. Просто знайте, что теперь у вас нет долгов перед нашей семьёй.

Я повторил это, поскольку местные дворянские традиции очень давили на людей.

— Благодарю вас, князь. И буду рад послужить вашей семье ещё немного. Возвращаю трубку Светлане Дмитриевне.

По голосу безопасника было слышно, что он тронут. Надо бы ему премию выписать.

— Лёш! — из раздумий меня вырвал голос сестры.

— А?

— Я уверена, что эти регаты не хотели меня убивать. У них было столько возможностей.

— Они бы отнесли тебя к Пожирателю душ.

— Но зачем?

— Очевидно же, так он хочет выманить меня. Так что будь предельно осторожна.

— Ну во-от, опя-ять, — протянула сестра.

— Не опять, а снова, — вспомнил я поговорку из своей прошлой жизни. — И к тому же это всё должно скоро закончиться.

Я хотел успокоить сестру. Про конец войны никто не мог знать наверняка.

— Свет, переживания за семью мешают, — честно добавил я, поскольку сестра молчала.

— Понимаю. Впредь не буду высовываться.

Мы ещё немного поговорили, и в конце я попросил Свету написать, когда она будет дома.

А через десять минут приехал и поезд, которого мы так ждали. Опоздал на полчаса, но такое время задержки считалось нормой. Очень уж неспокойная обстановка между городами.

Мои учителя находились в первом вагоне, в котором больше никого не было. Ну, кроме огромного количества их багажа.

Первым на перрон вышел Родион Константинович.

— Ненавижу поезда, — буркнул он.

— И я рад вас видеть, — усмехнулся я.

За ним показались Стефан Елисеевич и Пётр Александрович.