Триггер

Хочется зажать рот рукой, чтобы только не вырвало прямо на Вадима, но я держусь и делаю глубокий вдох. Тот факт, что с ним приехала и Майя, которая тоже заселилась в мою квартиру, совсем не обязательно лицезреть собственными глазами. Всё более чем очевидно. Нутром чувствую её присутствие в моём доме.

Отталкиваю с дороги Персидского и вхожу в прихожую. Не разуваясь иду в свою спальню, и когда вижу, что в ней творится, едва сдерживаю отчаянный крик. Нет, здесь всё на местах, вернее слишком на местах, потому как половину вещей из гостиной перенесли в двенадцатиметровую комнату, от чего она превратилась в самый настоящий склад.

Майя обнаруживается сидящей за столом в кухне — забралась с ногами на диван и листает какой-то журнал. Не мой. Такое желтопрессное дерьмо я не стала бы читать даже под страхом смертной казни. В кухне тоже видны следы её рук — на столе всё поделено пополам.

В гостиную даже не иду — ясно, что там меня не ожидает ничего хорошего.

Мне нужно держать себя в руках. Не разрыдаться от бессилия и злости, что точат изнутри, а включить холодную голову и начать действовать. Это сделать катастрофически сложно — комок в горле стал огромных размеров и начал душить с такой силой, что мне не сделать глоток кислорода.

Персидский стоит в дверях кухни, из которой выхожу, снова отпихнув бывшего мужа с дороги. Орать на них? Требовать убраться? Уверена, это только повеселит и его, и её, а последнее, чего сейчас желаю — доставить этим сволочам удовольствие.

Даже воздух в квартире кажется отравленным. Моё жилище осквернили, превратили из дома в место, из которого уже хочется сбежать. И самое страшное — у меня нет ни единой мысли относительно того, что с этим делать.

Запираюсь в своей спальне и набираю 02. Наверное, глупо, но хотя бы там мне могут сказать, правомерно ли нахождение в моей квартире совершенно чужих людей. И когда мне отвечают, выпаливаю:

— В моей квартире погром! Пожалуйста, пришлите наряд полиции.

Всё же перехожу на истерику, но сдерживаться и дальше сил попросту нет. У меня уточняют детали, я диктую адрес, а когда слышу, что нужно ждать и ко мне скоро приедут, чувствую уродливо-слепящее облегчение.