Точка Бифуркации IV (СИ)

 — Решите переждать здесь — вас сметут те твари, что идут от базы. Оставить его здесь одного на время боя, значит либо скормить им же, либо подвергнуть риску повторной одержимости. Так что иных вариантов я и не вижу.

— А с гражданским что делать будем? — указывая на Михалыча, произнес кто-то из ребят.

— Тоже с нами пойдёт. — подходя к мужчине произнёс я. — Держи, — произнёс я незаметно от других передавая ему пистолет, который зачем-то путешествовал со мной по разломам. — это чтобы тебе спокойнее было. Из нашего круга не выходи, будешь помогать лекарям.

Михалыч неуверенно принял свёрток и увидев, что лежит внутри, спрятал его себе за пояс, благодарно кивнув в ответ.

Времени на раздумья и дальнейшую болтовню уже совсем не было, поэтому коллегиально было принято решение выступать. В общей сложности, мы и так простояли на границе центра пентаграммы почти час и собрали по моим подсчётам и докладам Кали всех, кто выжил. Нас было ровно сто восемьдесят пять человек и если кто-то еще и питал какие-то надежды, то я точно знал, что оставшихся детей уже ждать бессмысленно… И эта информация не могла не отражаться на внутреннем состоянии, провоцируя внутри меня очередную волну ненависти к местным тварям и теперь, вдобавок к этому, и к демонам.

"В тоже время, эта цифра была бы намного хуже, если бы не Бобик и Кали, которые старательно расчищали путь последнему объединённому и крайне потрёпанному отряду. Колючий сегодня и вовсе сделал столько работы для всех нас, что мне даже на секунду стало обидно за то, что все его заслуги останутся в тени.

Кали тоже отличилась: по моему приказу бесовка фактически за руку выдёргивала обессиленные команды, попавшие в окружение к монстрам и вытаскивала их на ближние рубежи нашего лагеря. Мне уже было плевать, что могут подумать эти ребята — хотелось спасти как можно больше жизней.

Впрочем, состояние, в котором находилось большинство команд попавших в подобную ситуацию, было на грани обессиливания, и лёгкий бред, которым они приправляли свои истории о внезапных перемещениях, воспринимался окружающими не только довольно снисходительно, но и с большой долей скепсиса.