Темные удовольствия

 — Я не хочу думать об этом… Я хочу чувствовать себя живой, пока могу.

Реальность и настоящий ужас от происходящего за дверью нависли над нами. Возможно, мы никогда не покинем это здание. Было множество вариантов развития событий, при которых это были наши последние часы.

Когда я промолчал, она продолжила:

— Прости, что прикоснулась к тебе…

— Это неважно, — оборвал я ее.

— Но ты меня ненавидишь, — напомнила она мне, как будто это могло сделать ее ответный поцелуй более оскорбительным.

Я придвинулся ближе.

— Это неважно.

Я наклонился к ней, и она, откинув голову назад, ответила на мой яростный поцелуй. Наши языки влажно переплелись, и она застонала. Я проглотил звук, сохранив этот вздох капитуляции для себя. Я пожирал ее рот своим языком, желая, чтобы вместо него между ее пухлых губ толкался мой член.

Она вжалась в меня своим упругим маленьким телом. Мои щеки все еще горели от тоски по теплому чувству, которое ее прикосновение разожгло во мне. Я схватил ее руку и снова приложил к своей щеке, не разрывая поцелуя.

Наркотическая зависимость подкралась ко мне незаметно, притупив все остальные потребности и желания.

Ты наркоман, Беккет? Грубый вопрос отца промелькнул у меня в голове. Это казалось нелепым в тот момент, когда он спрашивал, но теперь я уже не был так уверен. Разве кто-нибудь, кроме наркомана, стал бы игнорировать что-то настолько чертовски приятное?

Я толкался бедрами в ее живот, а член терся о пряжку моего ремня. Было больно, но недостаточно, чтобы остановиться.

Я прервал поцелуй всей своей жизни, чтобы провести губами вдоль ее челюсти к уху. Мне нужно было почувствовать больше вкуса ее кожи. Она раскачивалась на мне, встречая мои толчки своим телом, подстегивая меня.

Это было безумием. Мы оба понимали это, но никто из нас не мог остановиться."

"Я прикусил ее ухо, и она громко ахнула. Я зажал ей рот рукой, чтобы заставить замолчать. Еве по-прежнему нужно было вести себя тихо.