Темные удовольствия

Почему я должен был оказаться в ловушке именно с Евой?

У Евы перехватило дыхание, и даже от этого тихого звука из члена вытек предэякулят. Это была пытка.

— Что это значит? — спросила она с хрипловатой ноткой в голосе, которая завела меня еще больше.

Я прислонил лицо к ее виску, и аромат ее кожи заполнил мою голову. Этот запах. Новая зависимость.

— Это значит, что ты виновата в том, что я здесь, и в том, что мое гребаное тело вывернуто наизнанку, — прорычал я и провел губами по ее коже. Даже этот небольшой контакт вызвал электрические разряды по моим нервам.

— Я ничего не делала с твоим телом, — горячо запротестовала она, всегда готовая к спору.

— Тебе нужны доказательства, милая? Вот тебе доказательство, — пробормотал я, хватая ее руку и прижимая к своему члену. Я злился на нее, беспокоился о грабителях снаружи и был возбужден как никогда, и во всем была виновата Ева.

Она замерла, ее рот открылся от удивления. Я удерживал ее руку, выгибая бедра и упираясь в ее маленькую ладонь. Ощущение было чертовски потрясающим.

— Это сделала ты. Теперь ты понимаешь? — Я позволил своим бедрам еще несколько раз дернуться навстречу ее вынужденному прикосновению, а затем отпустил её руку.

— Тебе… больно?

Ее любопытный вопрос застал меня врасплох. Я моргнул, глядя на нее сверху вниз, на мгновение забыв о требованиях своего тела, страдающего от ломки.

Ее рука все еще лежала на моем стояке. Я сглотнул плотный комок похоти.

— Да, это чертовски больно.

Настоящий вопрос был в том, почему ее прикосновения не отталкивали меня, как это происходило в случае со всеми другими женщинами? Я поискал в себе признаки знакомого отвращения, но его не было.

Она изучала выпуклость на моих джинсах, как будто в ней содержались ответы на вопросы Вселенной.

— Я никогда не думала, что это может быть больно.

— А ты много знаешь о мужских членах?

Она дернулась, как от ожога, и опустила руку. Мне сразу же стало не хватать её прикосновения.

— Нет, и ты это знаешь.

В школе Хэйд Харбор Хай всем было хорошо известно, что самая красивая девушка под запретом.

— Верно, я знаю. Готов поспорить, тебя даже никогда не целовали, не так ли, Золушка? Подумать только, ты идешь в университет ни разу не целованной. — Мой голос звучал насмешливо, но потребность прикоснуться к ней сводила меня с ума, а все остальное давно вылетело из головы.