Темные удовольствия

— Что ты только что сказал?

— Я сказал «нет». Я не могу этого сделать.

Он присел передо мной на корточки.

— Ты, блядь, спятил? Ты хочешь умереть сегодня вечером?

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Как ни странно, нет, и это первый раз за много лет, когда я могу ответить на этот вопрос честно.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я не стану извиняться за то, что люблю ее. Я ни на секунду не пожалею об этом и никогда не попрошу прощения за свою любовь.

Ашер отшатнулся, ярость исходила от него волнами.

— Ты продолжаешь меня наебывать? Скажи еще раз, что любишь мою сестру, давай, блядь, рискни.

Я посмотрел ему прямо в глаза, моргая от крови, текущей из рассеченной брови.

— Я люблю ее. Я всегда буду любить только ее и умру, любя ее.

Ашер долго смотрел на меня, а затем бросился вперед, поднял меня и прижал к металлическим перилам сбоку лестницы, ударив предплечьем по горлу. Он сильно надавил, перекрыв мне доступ воздуха.

— Ты психопат, знаешь это? Даже сейчас ты продолжаешь нести свою чушь… С этим абсурдом покончено, Беккет.

Он отпустил меня как раз в тот момент, когда перед глазами заплясали пятна.

Я подался вперед, чувствуя головокружение.

— Нет. — Тихое слово разорвало тишину ночи.

— Нет? Нет? — недоверчиво переспросил Ашер. — Ты действительно хочешь умереть.

Я покачал головой.

— Нет. На самом деле не хочу. Я хочу жить, и я хочу жить с ней.

Ашер уставился на меня с восхищенным ужасом.

— Я собираюсь жениться на ней, завести от нее детей и дать ей все, чего она хочет в жизни. Тебе придется убить меня, чтобы остановить.

— Ты хочешь жениться на Еве, — хмыкнул Ашер. — Не морочь мне голову.

— Я не просто хочу жениться на Еве, я женюсь на Еве. Никто меня не остановит. Она моя. — Я сделал глубокий, успокаивающий вдох, пытаясь втянуть воздух через распухший нос.

— И ты уже знаешь это после нескольких недель проживания в одной комнате? — Ашер фыркнул.

Я медленно покачал головой.

— Это длится дольше. Физически — с начала лета… Эмоционально? Понятия не имею. Наверное, с тех пор, как нам было по тринадцать.

Ашер уставился на меня так, словно я был незнакомцем, которого он первый раз видел. После долгого молчания он заговорил.