Темные удовольствия

— Ты думаешь, я бы стал преследовать тебя, чтобы напугать за то, что ты присоединилась к Ледовым дивам за моей спиной и надела номер Маркуса? Моя фантазия способна на гораздо большее, чем это.

Я покраснела и на мгновение отвлеклась от своего страха, вспомнив разъяренное выражение лица Беккета, когда он наблюдал за моим выступлением. Это было по-настоящему приятно.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Одна из участниц ушла из команды, и я забрала ее форму и игрока… что с того?

Беккет коротко рассмеялся, а затем приблизился ко мне вплотную, вытеснив меня с тропинки в тень деревьев, которые росли вдоль дорожки.

— Я уже сказал тебе вчера… ты не носишь ничьих номеров, кроме моего.

— Как будто я захочу надеть твой номер, когда из-за тебя меня выгнали из группы поддержки еще до того, как я туда попала.

— Я оказал тебе услугу. Ты должна благодарить меня.

Я фыркнула.

— Скорее ад замерзнет, чем я поблагодарю тебя за что-то.

— Почему ты вообще так хочешь быть чирлидершей? Я не понимаю.

— Почему бы и нет?

— Ты выше этого.

Его ответ удивил меня.

— Быть чирлидершей означает… принадлежность. Я всегда этого хотела. Тебе не понять, потому что ты никогда не был аутсайдером. Попасть в группу поддержки для меня значит наконец-то вписаться. Быть принятой.

Я не планировала говорить что-то настолько откровенное, но именно так обстояли дела между мной и Беккетом. Мы показывали друг другу уродливые, честные части себя и не пытались их приукрасить.

Он долго молчал, и во мне проснулась неуверенность. Неужели только я чувствовала, что могу рассказать ему все, что угодно, неважно, насколько это неловко или неубедительно?"

"— Я беру свой ответ обратно. Потому что наряды сексуальные, и я хочу трахаться с футболистами, — неуклюже пошутила я, когда он не проронил ни слова.

— Мне больше понравился первый вариант. Ты уже принята, Ева.

Беккет испустил долгий рокочущий вздох, словно был напряжен, а теперь, после моего признания, расслабился.

Беккет смотрел на меня точно так же, как вчера. Как будто во всем мире не было места, где бы он предпочел быть, чем прямо здесь, со мной.

— Правда? — Мой голос был тихим шепотом.

Он кивнул.

— Ты принадлежишь мне, и всегда принадлежала. Даже с самого начала.