Танец кружевных балерин

Как женщина неглупая, за три ночи она догадалась, что дело, скорее всего, в отраве, которая подсыпана в ее драгоценный шиповник, и обратилась к единственному человеку в своем окружении, имеющему связи в полицейских кругах, – Снежане, – вздохнул Зимин. – Моя жена попробовала попросить меня сдать шиповник на анализ, но, к сожалению, я не воспринял информацию всерьез.

– Немудрено, любому здравомыслящему человеку история о том, что кто-то намеренно усыпляет пожилую женщину, чтобы ночью простучать стены ее квартиры, показалась бы бредом.

Я тоже в первый момент так решила. – Снежана ласково погладила мужа по руке. – Однако на следующий день после нашей встречи Лидия Андреевна умерла. Обстоятельства ее смерти показались мне подозрительными. Во-первых, она не могла упасть с высокой стремянки, потому что уже много лет на нее не поднималась. Во-вторых, она никогда не ходила по дому в халате. А в-главных, из ее квартиры пропали как банка из-под шиповника, так и две кружевные танцовщицы, остававшиеся на пианино после того, как третью старушка подарила мне.

– Удивительно, что Белокопытов не избавился от банки, которую забрал после того, как убил Кудрявцеву. В эту ночь Лидия Андреевна не стала принимать отвар, а потому, проснувшись от подозрительных звуков, накинула халат и появилась в библиотеке. Разумеется, она сразу узнала неожиданного визитера, а он, растерявшись, что она поднимет шум, убил ее и имитировал несчастный случай. Про то, что старушка не пользуется стремянкой и не ходит в халате, он не знал, да и ни одно следствие не обратило бы на эти мелочи никакого внимания.

Смерть Кудрявцевой выглядела естественной и для врачей «Скорой помощи», и для участкового. – Зимин снова вздохнул, видимо сожалея о несовершенстве системы правосудия. – Совершив убийство, он сбежал, прихватив с собой банку с остатками веронала, однако почему-то сохранил ее, поставив дома в кухонный шкаф, где ее и увидела Александра Дмитриевна.

– А статуэтки? – это спросила Ирма.

Сидящий напротив нее Александр Баранов сильно покраснел.

"

"– Мой грех, – сказал он. – Это я их стащил, фактически повторив поступок Клеменса Фалька. На тот момент я ничего не знал про историю с кладом, мне Саша позже уже обо всем рассказала. Просто, приехав на похороны матери, я пришел к Лидии Андреевне в гости. Я не сразу смог это сделать. Мне было стыдно, что я тридцать лет не давал о себе знать. Так уж вышло, что я был последним человеком, с которым Лидия Андреевна общалась перед смертью.