Таня Гроттер и посох Волхвов

Заманивает гостей и режет ремни у спящих из спины! Ничего себе дела! Я хотел права покачать, да только они все втроем куда-то ушмыгнули. Я только услышал, как домовиха сказала дитенку: «Видел этого юнца? Это внук той кошмарной старухи! Будешь себя плохо вести – станешь таким, как дядя Ягун!» Я прям зверею, какая языкастая нежить стала!

Таня удивленно взглянула на часы. Единственная стрелка уверенно показывала на пламегасительный мяч.

– Ягун, почему ты не на драконболе? Разве сейчас не тренировка? – поинтересовалась она.

– Да ну! Разве теперь можно нормально тренироваться? Соловей О. Разбойник просто как из камнедробилки. Команда никак не сыграется в новом составе, а он это близко к сердцу принимает. Чуть что, свистит – прям оглохнешь!.. Дедал совсем в миноре, из книжки своей не вылезает, только ворчит. Гробыня со всеми подряд препирается. Лоткова зазналась. Кладет мои записочки Гоярыну в пасть и просит на них огнем подышать. Это у нее называется: «избавим планету от мусора».

– С чего бы это? – удивился Ванька.

Ягун поморщился:

– Якобы я как-то не так посмотрел на Зализину… А как я на нее посмотрел? Ну, хорошенькая девчонка… Что мне теперь, темные очки выписывать, если захочется по сторонам посмотреть? У Семь-Пень-Дыра и Горьянова просто крыша уехала – набили в пылесосы какой-то тухлятины, на сто метров к ним подлетать опасно. И они еще утверждают, что летают лучше меня!.. Крутые, прям как вареные яйца! Вот я и решил задвинуть тренировку.

– Ты же знаешь, Соловей не выносит пропусков.

– Кто тебе сказал, что у меня нет уважительной причины? Я сам себе выписал освобождение! У бабуси полно магических бланков. Она их никогда не пересчитывает, – косясь на Тарараха, который как раз отошел взглянуть на Алконоста, сказал Ягун.

– Бланков-то да. Но без печати Древнира они недействительны, – напомнил Ванька.

Печатью Древнира в Тибидохсе называли особую печать честности. Подобные печати были у всех преподавателей и у Ягге.

– Да что ты говоришь! Можно подумать, я сам не знаю про печать! Смотри, стоит себе спокойненько! – заявил Ягун, гордо демонстрируя бланк.

«Освобождению верить!» – утверждала печать.

– А вдруг ты действительно болен? Ты об этом не знаешь, а печать знает? – озабоченно поинтересовался Ванька.