Таня Гроттер и посох Волхвов

Она вновь закрыла глаза и, притворяясь спящей, выставила блок Зависникус обломатим, отменяющий действие любой направленной против нее магии. Теперь Склепова могла ворожить сколько ее душе угодно. Могла даже вскипятить искрами Мировой океан: все равно от этого не было бы никакого толку.

Правда, зеленую искру пришлось выпускать под одеялом, чтобы Склепова не увидела вспышки. Запахло паленой шерстью. Гробыня, не понимая, откуда взялся этот запах, брезгливо поморщилась."

"– Вечно от Гроттерши несет всякими магическими канарейками и горбунками! Просто невозможно жить с этой грязнулей в одной комнате! – проворчала она.

Гробыня перевернула свою кровать и, некоторые время порывшись под ней, извлекла толстую кусающуюся крысу.

– Еще раз меня не узнаешь – хвост узлом завяжу! Своякис маякис! – шепнула она, красной искрой превращая крысу в записную книжку.

Это была та самая секретная Гробынина книжка, в которую она заносила самые важные заклинания из запрещенных и вызубривала их наизусть. Никакими другими заклинаниями Склепова принципиально не загружалась, считая, что от того, что не удосужились запретить, все равно не будет толку.

– Кажется, я это где-то в конец засунула… Ага, вот!

Гендель, грекус и Сенекус,Джонсон, Фрейдус, Цицеронис,Фихте, Лейбниц и Бэконис,Кришнамурти, Льюис, Фромм,Кант, Спиноза и Платон.

– Уф! Ну если теперь Гроттерша не влюбится в Пуппера, я прямо даже не знаю, что и делать! Разве только магфиозного купидона звать.

Склепова улеглась, поворочалась в темноте, сладко зевнула и почти сразу заснула. Черные Шторы немедленно с жадностью протянулись к изголовью ее кровати и, осветившись голубоватым потусторонним сиянием, принялись отражать всякую ахинею. Пуппер, испуганно оглядываясь, удирал по лесу. За ним на гигантском попугае летела Верка с целой сумкой драконбольных мячей.