Таня Гроттер и посох Волхвов

Он казался непоколебимо спокойным, и лишь Ягге, Сарданапал и Тарарах, знавшие его не одно столетие, могли догадываться, что на самом деле происходит у него в душе.

Таня Гроттер сидела пятью рядами выше рядом с Шурасиком и Гуней Гломовым. Шурасик, как обычно, записывал что-то в блокнотик, лишь изредка для пополнения впечатлений посматривая по сторонам. Гуня Гломов сидел насупившись, размышляя, с кем бы подраться. К несчастью для Гуни, все болельщики полярных духов находились в другом секторе, к тому же были невидимы.

Ванька Валялкин сидел отдельно и один. На Таню он даже не оглядывался. Можно было подумать, что Тани для него попросту не существует, и это было обиднее всего. Наверное, именно по этой причине она не могла по-настоящему забыть о Валялкине и выбросить его из головы.

«Предал! Проклятая Чума! Сбылось твое пророчество!» – думала Таня почти с ненавистью.

– Ой-ой-ой, мамочка моя бабуся! С вами неунывающий играющий комментатор Баб-Ягун, номер восьмой сборной Тибидохса! С минуты на минуту начнется матч с полярными духами! По некоторым признакам – и в частности, по тому, что стало гораздо холоднее, – я могу предположить, что полярные духи все же прибыли! Правда, как мне намекнули, материализуются они только во время представления команды.

Ягун окинул придирчивым взглядом первый ряд трибун, где, точно курочки-подружки на насесте, мирно ютились «Последние магвости», «Маг-ТВ» и радиостанция «Колдуй-баба».

На судейской трибуне сидели Графин Калиостров и персидский маг Тиштря. Хотя еще совсем недавно предполагалось, что главным судьей станет Сарданапал, в последний миг Калиостров и Тиштря все переиграли и, заручившись поддержкой спорткомитета Магщества Продрыглых Магций, взяли судейство на себя.

Слабым утешением для тибидохцев могло служить лишь то, что Калиостров в очередной раз не поладил с Грааль Гардарикой, вследствие чего ему пришлось провести некоторое время в незамерзающем болоте в обществе кикимор. Очаровательный Графин так понравился кикиморам, что они защетокали его едва ли не до смерти и исслюнявили всего болотной тиной.