Танго втроем

— Тогда, я буду ждать. Твой… «семейный скандал» был из-за меня?

— Нет. Мой «семейный скандал» был из-за того, что у нас с женой не совпали решения на счет тебя.

— Ты обсуждаешь меня со своей… женой?

— Конечно, Алина. Я всё обсуждаю со своей женой.

Почти…

— Аронов — лицемер и врунишка! — шепотом, в свободное от телефона ухо.

Стреляю в неё гневным взглядом.

— Ты будешь учитывать ее мнение? — растеряно. — Она же Нижняя… или…

— Она Свич. И она моя жена в первую очередь, Алина. Мы всегда обсуждаем с ней все истории про третьих лиц.

Женя закатывает глаза, шепчет: — Это ж надо так врать!

На самом деле — я не вру. Просто Алина не касается меня.

— Это Хард… — в голосе Али слёзы.

Это хорошо… слёзы снимают стресс… и превращают суицидальные настроения в банальное опустошения.

— Разве между нами заключены какие-то договоренности? Я подписывался под твоими Хардами? Может, ты как-то учитываешь мои?!

Тишина…

— Спрячь своё циничное жало, Аронов… Вселенная не любит, когда обижают женщин… — опять в другое ухо.

Закрываю микрофон ладонью.

— А когда насилуют мужчин любит?

— Вселенная — женщина, — ухмыляется Женя. — К нам у неё больше сострадания.

— Мир несправедлив. В который раз убеждаюсь.

— Тебе грех жаловаться. Вселенная влюблена в тебя не менее…

Ну да, ну да… И периодически отбирает у меня тебя исключительно из ревности! Пф…

— Разговор закончен, Алина. Ничего мне не слать, пока я сам тебя не наберу.

— Хорошо.

Скидываю вызов.

— Довольна?

— Частично.

Сжимаю челюсти. Детка борзеет. Сколько можно терпеть ее вольности?

И она конечно, чувствует, что моё терпение на грани.

— Олег… приготовь мне что-нибудь вкусненькое…

— Манипуляция…

— Очень хочу кушать…

— Надеюсь, ты осознаешь, что ходишь по грани.

Её желудок урчит. Я закатываю глаза. Её тело всегда на ее стороне! Почти.

— Кстати! Ты краснела перед Аверьяновым.

— Мхм…

— Как?…

— Я просто вспоминала…

— Что?

— То, чем ты… дразнил… его. Наш первый опыт такого рода…

И моё тело реагирует — кровь снова приливает во все места, откуда по логике должна уйти хоть на какое-то время.

Ах… нереально горячие были моменты! И я с трудом дышу, вспоминая.

Обвиваю руками, мягкий рывок и она подо мной. Лицом вниз!

— Аронов! — вскрикивает. — Нет!

Впиваюсь в шею зубами. Язык… поцелуй… скольжение зубов…

— А мне показалось — «да». Ты так сладенько краснела.

— Я умираю от голода!

— Выпорю…

Но ее желудок урчит снова.