Там, где живет любовь

Еще несколько недель назад, до того, как в моей жизни начали происходить странные события, ни за что бы не села рядом с Яровым. И из гордости не заговорила бы первой… А тут будто больше не выдержала, сломалась. Никита был задумчивым и хмурился. На меня не смотрел. Лишь спустя пару минут все-таки покосился в мою сторону и, выключив музыку, поинтересовался:

– Кто тебя так отделал?

– Циглер.

– Неплохо!

– Видел бы ты Ирку, – вздохнула я. – У нее такой фонарь под глазом!

– Ясно.

Никита даже не поинтересовался, из-за чего у нас произошла драка.

Я бы на его месте от любопытства сгорела. Вот Данька наверняка Ире устроил дома допрос с пристрастием. А этот… Или он прикидывается, или ему правда давно неинтересно, что происходит в моей жизни.

– Ты снова поссорился с отчимом?

– Ага.

– У меня тоже скоро будет мачеха, – не выдержала я. Эта Катерина со своим дурацким супом, как и мама, не выходила из моей головы.

– Правда?

Никита посмотрел на меня. Почему-то не верит. Он всегда щурится, когда сомневается в чьих-то словах.

Отлично помню эту его привычку."

"– Да. На вид – моя ровесница. Внешность – как у типичной инстаграмщицы. Она в поисках себя, но до этого танцевала в баре, развлекала пьяных посетителей. Как тебе выбор моего папочки, а?

Никита только пожал плечами. Теперь одноклассник поглядывал в оконный проем, за которым шумела зеленая листва и раздавались детские крики. Игра в прятки была в самом разгаре.

– Я думала, хватило с меня того мексиканца, – продолжила я. – Ты не понимаешь, как это стремно, когда вокруг тебя ни одного взрослого здравомыслящего человека, кроме тети Сони, которая приходит раз в неделю, по вторникам.

Как стремно чувствовать себя ненужной. Стремно стесняться своих родителей. Стремно, когда ты для мамы будто младшая сестра, которая мешает ей жить и тусоваться. Стремно в одно утро проснуться и узнать, что тебя променяли на какого-то молодого парня, который живет на другом конце света. Которого она даже никогда в глаза не видела. Стремно после отъезда верить, что мама сможет еще вернуться. Что она все осознает, что она соскучится, будет часто звонить… – Я почувствовала, что уже не управляю собственным голосом. – Почему она не звонит мне, Никит? Я так скучаю!

Под конец голос все-таки сорвался. Никита вместо ответа обхватил мою голову рукой и прижал к своей груди. И я почувствовала уже забытый, но некогда родной запах – свежевыстиранного белья, горьковатой скошенной травы и летнего утра.

Я сглотнула подступивший к горлу комок слез.