Такси до леса Берендея

Чтобы не упасть, я оперлась рукой на нашу машину, на пару минут словно ослепла и оглохла, но потом зрение вернулось, уши опять заработали. Стало понятно, что я прислонилась к багажнику чужого автомобиля. Он выглядел странно – квадратной формы, а на заднем стекле наклейка «Еду, как умею».

– Эй, тебе плохо? – тихо спросил Костин.

– Уже нормально, – тихо отозвалась я.

Назад мы с Вовой отправились часа через два.

– Давай подведем итог тому, что знаем, – пробурчал Костин. – Ты едешь к Миркиной.

"– Сначала не могла понять, с чего Ирина так откровенна, – кивнула я. – Но потом сообразила, что она испугалась. Вдруг мы сообщим в налоговую, чем она занимается, расскажем, что не отчисляет государству его процент. Или штраф ей ого-го какой платить, или арестуют. Поэтому она решила, что лучше честно все выложить, частные сыщики будут благодарны за помощь, не выдадут ее.

– Вероятно, это так, – согласился Костин, – но все равно странно.

– Верно, – согласилась я.

– Еще вопрос, – не успокоился Володя. – Феликс ведь не поддерживает отношения с матерью.

– Она его в детстве сдала в интернат, – напомнила я. – И никогда его не навещала. Но отказалась от ребенка не в его младенчестве, а когда тот уже подрос. По статистике, большинство приемных родителей хотят взять малыша до года, потому что он не помнит ничего о биологических родителях и интернат еще не успел беднягу сломать. Через некоторое время ласка и забота со стороны новых мамы и папы делают свое дело, сирота начинает нормально развиваться, искренне считает взрослых своими родными.

Договорить я не сумела, потому что у моего друга зазвенел телефон.

– Что у тебя, Даня? – спросил Костин.

Голос нашего компьютерного гуру полетел по салону:

– Вот мысль в голову стукнула! Феликс не общается с мамашей.