Связано с любовью (СИ)

Клара добавила сплетен о Матильде, теперь уже тех, что ходят среди слуг, и мы теперь уже насмеялись от души.

Девушки сделали этот дом неузнаваемым – у нас все было отмыто и отчищено, пахло не свечами, а вкусными рагу и пирожками. Клара перешила мне еще три платья, что висели новыми. Видимо отец покупал их для своей любимой жены, которую хотел приобщить к светской жизни, но он не смог.

Иногда я думала, как бы мне повезло, окажись он сейчас живым – не пришлось бы ничего выдумывать, и просто развивать бизнес вместе с ним.

Но, наверное, это было бы слишком хорошо, потому что кроме проблем с матерью я не видела в этой жизни никаких больше проблем. Я была молода, здорова, и скоро должна была стать еще и красивой.

Переоделась в домашнее платье, улеглась на кровать поверх покрывала и стала смотреть на черепичную крышу дома напротив. Вспоминала свой страх, когда я увидела ее в первые дни, и сравнивала с тем, что сейчас я воспринимаю это место своим, родным. Да, это мой дом, и я ни за что с ним не расстанусь.

Словно вопреки моим тихим мыслям, моему состоянию маленького счастья, в двери постучали, и внутри словно рухнул маленький хрустальный мостик из покоя.

Никто не приходит к нам после ужина, да и свет внизу погасили. Я встала и на цыпочках подошла к окну. Наклонилась и посмотрела к двери. Юбка бежевого или соломенного цвета… все. Остальное скрывал козырек над дверью.

Я выдохнула недовольно, натянула тапочки и спустилась к входной двери.

Открыв ее, первой взгляд упал на эту слишком уж светлую юбку, потом, поднимая глаза, я поняла, что это не женское платье, и вовсе не бежевое.

Мужчина, что с улыбкой продавца «наборов счастья», какие носили в каждый дом, предлагая ножи, электрогрелки, и прочую дичь, убалтывали купить это за баснословные суммы, смотрел на меня.

– Мы ничего не покупаем, - хотела отшутиться я и захлопнуть дверь, но он удержал ее ладонью.

– Дитя мое, да будет проклято дитя, что отказалось от матери! – начал он, и теперь я точно могла не сомневаться, это именно тот, кого я меньше всего хотела видеть в своем еще пока, доме.

– Мать, что голодом морит свое дитя – не достойна называться матерью, а тот, кто это поощряет, не достоин называться Божьим человеком, - шагнув вперед прокричала я прямо в его лицо.

На улице начали останавливаться люди, что, по сути, было мне на руку. Господин в таких же серых, как и монашки, одеждах, отринул от двери, и я успела ее захлопнуть. В последний момент я увидела, как от стены отделился Дирк, и направился к нему.