Сводные

Что это значит? Он что-то заметил или это просто совет не разбрасываться уликами?

Бирюзовая волна уносит Маяка к семье, нерушимым традициям, оставляя меня без ответов, а балеринка впервые шевелится на сидении, но я быстро стучу по стеклу кулаком, потому что слишком рано вылезать, и оборачиваюсь к другу.

— Кай! — орет Лука на всю округу.

Через плечо вижу, как балеринка снова каменеет. Наверняка и уши навострила, так что мое имя теперь для нее больше не тайна.

Перехватываю Лукьянюка раньше, чем он подлетает к тачке.

— Эй! — возмущается друг. — Даже не дашь прикоснуться к этой прелести? Это что, ревность?!

Стискиваю зубы.

— Тачку уже ищут. Надо убираться.

— Ты что, не отрубил геолокацию? — пугается Лука. — Ну садись в мою, помчали тогда.

— Не, не могу. Хочу башку проветрить. Пешком пойду.

— Чего? — Лука замирает возле своей разбитой колымаги. — Заметут же тебя, Кай! Думаешь, Дмитриев тебя тоже с победой поздравит, когда найдет?

— Все будет норм, Лука.

Друг колеблется. Чешет спутанные курчавые волосы.

— А ты это… Вечером придешь? На пирожки?

Вспоминаю ароматы подтопленного сала, поджаренного лука и горячие клуба дыма от вареной картошки и полусырое, еще горячее тесто.

В любой другой день я бы с радостью. Но…

— Не сегодня.

Лука уезжает после небольшой заминки. Подталкиваю его машину, которая буксует, но все-таки выбирается из грязи.

Возвращаюсь к машине Дмитриева. Геолокацию я, конечно, отрубил. Первым делом. Но найти машину все равно не составит труда. Это не так сложно, когда она такая единственная в городе.

Сажусь за руль и сразу завожу мотор.

Вижу, как в зеркале поднимается темная гора. Из-под моей куртки сверкают синие глаза балеринки. Раньше она была причесанная, каждая прядка к прядке на голове, сейчас растрепанная, взлохмаченная. Щеки горят. Губы искусанные. Ох.

Резко отвожу глаза в сторону, выкручиваю руль и с разгона влетаю на насыпь пустого шоссе.

— Где там твое прослушивание? — спрашиваю через плечо.

Глаза балеринки становятся квадратными.

Да, я настолько сумасшедший.

— Сцена Александринского театра.

Хмурюсь, пытаясь сообразить, где это. Театрал из меня не очень.

— Возле Академии Балета, на улице Росси… Подожди, ты сейчас реально везешь меня прямо туда?

— Да.

— А потом что?

— А потом я оставлю тебя, тачку и уйду.