Сводные

— Зачем он мне? Я не мерзну…

— Нет, твой отец звонил не для этого, — хмыкает Кай. — Засунь под свой батник.

— Что?

— Быстрее, он уже идет с каким-то солдатом!

Вдвоем мы запихиваем свитер мне под батник, а Кай обнимает меня за плечи и шепчет:

— А теперь сделай вид, что у тебя вот-вот начнутся роды.

Кай мельком целует меня в шею, а пассажирская дверь распахивается. Я слепну от направленного на меня луча фонарика.

—  Я же говорил, лейтенант. На даче все началось, дайте нам проехать как можно быстрее.

Рука Кая на моем плече жжет через одежду. Он аккуратно поглаживает меня, старательно изображая молодого отца, озабоченного состоянием беременной женушки. И все это при моем отце, который тоже заглядывает с интересом в салон машины и удовлетворенно кивает. Чисто, мол, сыграно.

Офицер медлит.

Кай второй рукой пробирается под одежду и накрывает мою грудь. Этого никому не видно, на мне слишком много одежды, а фонарик светит на мой бутафорский живот.

От прикосновения к соску я сдавленно ахаю, напрягаясь всем телом.

— Поворачивайте на запасную полосу, — кивает офицер.

— Спасибо, лейтенант!

Отец захлопывает дверь, и в ту же секунду я поворачиваюсь к Каю.

— Ты что творишь? — шиплю на него, но не могу скрыть улыбки."

"Он улыбается мне, сверкая глазами в темноте. Убирает руку из-под одежды, но оставляет другую на моем плече.

— Офигенно стонешь, балеринка. Хочу услышать по-настоящему.

Глава 29

Зарево от взорванной вышки видно издали. Оранжевые всполохи на горизонте снова напоминают мне, кто я такой.

Юля возвращает мне свитер, и он хранит тепло ее тела, когда я надеваю его обратно на себя. Но тонкий аромат ее духов быстро рассеивается, как будто его и не было.

Игра в ненастоящую семью окончена.

У Платона снова звонит телефон, и после он сообщает:

— Так, одного из этих мудаков по горячим следам задержали. Тоже тачки угонял. Сейчас его допрашивают прямо здесь, может, еще подельников сдаст… Кстати, твоего возраста, Кость.

Перехватываю взгляд Платона в зеркале. В нем горит ярость.

Сглатываю.

В темноте, на ощупь, перехватываю самые кончики пальцев балеринки. Она вздрагивает от удивления и делает круглые глаза, показывая на глаза.

А мне просто надо знать, что она настоящая. Единственная сказка в моей жизни. Это она.

Эмоции для мужчины это слишком сложно, тут я с Платоном согласен.