Страшно любить ангела

— Я даю тебе последний шанс уйти спокойно, — говорю одевающейся Ане. — Завтра тебе привезут билет на поезд и проследят, чтобы ты на него села, а также добралась до места назначения. Попытка сбежать может обернуться переломанными ногами. Ты же этого не хочешь, правда? — Леся вновь схватила меня за руку. — Домой сейчас тебя тоже сопроводят, — взял с тумбочки телефон и набрал одного из доверенных парней. А через тридцать минут больше не сказавшую ни слова Аню вывели из моей палаты.

— Вот и все, малыш, — виновато смотрю на самую любимую женщину во вселенной.

На единственную. Мою. — Все закончилось, — устало прикрываю глаза. Лесь, — зову ее снова. Малышка, как всегда, забавно задирает голову вверх, чтобы видеть мое лицо. Этот простой жест заставляет меня улыбаться. — Выходи за меня, — смотрю как меняется ее взгляд. Она теряется, а я тону… Погружаюсь в синеву ее глаз ощущая себя самым счастливым мужчиной.

— Денис, я… — она взволнованно теребит мою футболку пытаясь за несколько секунд принять самое важное решение в своей жизни.

Если откажет, я не удивлюсь. Мне теперь еще нужно заслужить ее доверие.

— Я согласна, — выдыхает малышка. Мое сердце заходится в бешеном ритме. Счастье и тепло переполняют каждую клетку от такой простой фразы: «Я согласна».

Прижался пересохшими губами к ее теплым и нежным. Утонул, потерялся, растворился в этих чувствах без остатка. По ее щекам потекли слезы. И это не боль, не страх. Это облегчение. Мы отпустили все, что произошло и задохнулись в нежном поцелуе.

— Люблю тебя, — шепчу, осторожно прижимая ее к себе.

— И я, — улыбается моя Леся.

Эпилог

Спустя две недели…

В его кабинете, как всегда, идеальный порядок. Каждая вещь, каждая мелочь на своем месте. Мне кажется, что даже пыль здесь ложиться строго после получения согласия от владельца этого помещения.

На столе две чашки кофе в кипельно — белых чашках. Вазочка с печеньем, к которой никто из присутствующих не торопиться притрагиваться. Макс смотрит на меня своими пронзительными карими глазами.

На полированной поверхности дорогой мебели лежит обычный белый конверт с печатью клиники нашего общего друга и человека, которому я обязан жизнью. Мы не спешим его вскрывать, молча думая каждый о своем. Что в голове у Шевцова, не представляю, мне все равно.

Я думаю о том, что мне плевать на информацию, таящуюся за слоем бумаги. Решение принято давно и вне зависимости от результата оно не изменится. Но крохотная надежда в ожившей душе все же трепещет.