Спят усталые игрушки

Профессора я нашла на втором этаже. Поймав пробегавшую мимо девицу в безразмерном, вытянутом до колен свитере, я строго спросила:

– Где кабинет профессора Мельниченко?

Девчонка прыснула:

– А у преподавателей нет кабинетов. Андрей Николаевич вон там.

Я проследила за ее измазанным чернилами пальцем и увидела у окна группку молодых людей в джинсах. На первый взгляд и не определить, кто из них преподаватель.

– Андрей Николаевич, – крикнула девчонка, – вас спрашивают.

Худощавый парень в красной рубашке и потертых «Levis» обернулся.

– Вы ко мне?

Я на секунду потеряла дар речи. Больше всего лицо Мельниченко напоминало лик Спаса. Узкое, удлиненное, с тонким носом и каштановыми волосами. Аккуратная борода довершала образ. Впрочем, кое-кто из евангелистов писал, что мессия был голубоглаз. Профессор же смотрел на мир невероятно темными, цыганскими очами.

– Так вы ко мне? – терпеливо повторил Мельниченко, подходя почти вплотную.

Вблизи обманчивое впечатление молодости пропадало. Андрею Николаевичу хорошо за сорок, ближе к пятидесяти.

– Чем могу служить?

– Газета «Мир новостей», – представилась я.

– Весь внимание, – безнадежно улыбнулся экстрасенс.

– Где мы можем поговорить?

Мельниченко принялся озираться по сторонам.

– На кафедре полно людей, в аудиториях занятия, впрочем, идите сюда.

Мы зашли в какую-то непрезентабельную комнатенку, обставленную обшарпанной мебелью. Желтые, слегка поцарапанные столы, разномастные стулья и парочка ветхих шкафов с незакрывающимися дверцами. Стало обидно.

– Наши читатели, – завела я, – чрезвычайно интересуются проблемой гипноза.

Мельниченко поскучнел.

– «Мир новостей» – популярное издание, навряд ли подписчики поймут тонкости…

– А вы попроще…

Андрей Николаевич развел руками.

– Может, лучше станете спрашивать?

– Читательница Невзорова интересуется, можно ли зазомбировать человека без его согласия.

Мельниченко глянул на меня своими невозможными глазами. Казалось, что у профессора нет зрачков, вернее, радужная оболочка по цвету сливалась с черной точкой. От этого создавалось впечатление невероятного, затягивающего взгляда.