Спят усталые игрушки

И, прикиньте, в каком виде – юбка почти до пят, голова в тюбетейке. И с мужиком. Ну я не удержалась и крикнула: «Нинуша, познакомь с кавалером». Она очень нехотя бормочет: «Это, Сережа, моя сестра». А провожатый возьми и ляпни: «Вот здорово, вместе, значит, на молебен поедем!» Нина его толкнула, он и заткнулся. Представляете себе – Нинель на молебны ходит!

Я сидела как громом пораженная. Разгадка оказалась под носом. Нинель сначала была пациенткой Людмилы, затем они подружились… Выходит, Сундукян – член секты. Крайне подходящая для этого личность.

– Скажите, Лиана, а где можно приобрести стихотворения Нинель?

– Да зачем вам? – засмеялась врач. – Это не стихи, а чтиво.

– Ну все же.

– Последний раз в журнале «Орбита» печатали.

Едва дождавшись одиннадцати утра, я порулила в Лыков переулок, где расположилась редакция. Должен же там быть архив!

Главный редактор, импозантный мужчина лет пятидесяти, а судя по одежде и маникюру, плейбой и бонвиван, повертел в руках мой французский паспорт и любезно пропел:

– Что привело в нашу скромную обитель столь прекрасную даму?

– Всего лишь скучная служебная необходимость, – в тон ему ответила я и принялась самозабвенно врать.

Работаю в Париже, в издательстве «Пингвин». Хотим сделать сборник современной российской поэзии, желательно женской, нельзя ли…

– Конечно, конечно, – не дослушал редактор и крикнул: – Ксения Львовна, проводите гостью в библиотеку.

Примерно через час я держала в руках ксерокопию. Доехала до «Макдоналдса», купила биг-мак, кофе, сладкий пирожок и углубилась в чтение.

Фонарей падал свет,Тебя рядом нет,Ушли давно поезда,Умчались в никуда,Но фонарей вечен свет,Никого рядом нет…И тому подобная чушь. Конечно, ничего в поэзии не понимаю, но подобное рифмоплетство напомнило мне школьные стенгазеты. Однако у редакции было иное мнение, потому что подборку предваряла небольшая статья, где Нинель называлась «одаренной поэтессой с ярко выраженной индивидуальностью».

Я схватила телефон и стала напрашиваться в гости к дарованию.

Уж не знаю, как там обстояло у Сундукян дело с божьей искрой, но домашнее хозяйство явно не ее хобби. В небольшой прихожей кучей, вперемешку с уличными ботинками, валялись тапочки, а по полу мотались клочья пыли.

Небольшая кухня, куда провела меня Нинель, выглядела не лучше: грязно-серые занавески, плита в жирных пятнах, липкая клеенка и гора немытых чашек.