Спят усталые игрушки

Вызванный Николай спокойно объяснил:

– Маленькая она, как увидит меня, мать вспоминает, плачет, домой просится. Ну не могу же я ей объяснить, куда мамка на самом деле подевалась.

Сергей Филиппович, знавший, что Раиса Шабанова отбывает срок за убийство мужа, только кивнул, но пристрожил:

– Не ходи пока туда.

– Ладно, – охотно согласился подросток.

Летели недели, месяцы, и снова неприятность. На этот раз с Жорой Рощиным.

Тихого, доброго мальчика застали на заднем дворе в тот момент, когда он перерезал горло местной любимице – дворняжке Бимке.

Дети надавали Жорке тумаков и притащили в кабинет к деду. Разгневанный Сергей Филиппович стал допрашивать парнишку. Но тот, трясясь, как в ознобе, свалился на пол без чувств. Вызванная «Скорая помощь» отвезла его в больницу. Не прошло и часа, как из приемного покоя позвонил доктор. Он кричал:

– Имейте в виду, подлечу парнишку и добьюсь, чтобы вас судили!

– Что стряслось? – недоумевал директор.

– Избиваете детей до полусмерти и еще спрашиваете!

Сергей Филиппович помчался в клинику.

– Вот, – прошипел педиатр, – любуйтесь. Похоже, несчастного избивали и веревкой, и проволокой, а здесь следы от ожогов, кто-то тушил об него сигареты…

– Мальчик мой, – дрожащим голосом спросил директор, – внучек дорогой, кто же тебя так!

Рощин с трудом приоткрыл глаза:

– Боюсь, господь накажет.

– Ну скажи, – умолял Сергей Филиппович, – мне можно, я же твой родной дедуля.

Лицо подростка обмякло, по щекам потекли слезы, и он выговорил:

– Божий сын."

"– Кто? – в один голос воскликнули директор и врач.

– Николай, – еле ворочая языком, пробормотал Жора и снова потерял сознание.

Гнев директора оказался страшен. В тот же день вызвали милицию, и Шабанова арестовали, ему как раз только-только исполнилось четырнадцать, и он мог по закону отвечать за совершенные деяния.

Потом состоялся процесс, где в качестве потерпевшего выступил выздоровевший Жора.

Еле слышным голосом мальчик рассказал, как Николай избивал его и мучил, говоря, что так же страдал за веру Иисус Христос. Чуть не плача, подросток поведал о всяких гадостях, которые он должен был делать, чтобы укрепиться в вере. Смерть несчастной собачки оказалась не единственным его деянием. На совести Жоры и сдохшие хомячки, и исчезнувшая кошка Фима.